Страница 6 из 95
Мария тихонько вздохнула. Лютер был первым, у кого она отключила клеймо. Существа никогда этого не забывали — как Исио Торо, чуть не искалеченный другим, прости Господи, взломщиком, которому Фиалковская руки бы оторвала за такую варварскую «работу».
— Поэтому я и звоню, — продолжил Магринья. — К нам пришла кое-какая информация, и она не из приятных. Расследование по делу перинатального центра в Эль-Хайяне вел не дознаватель из «МТ». Султан прислал своего личного агента, который сегодня или завтра прибудет в Таулан.
— Откуда информация? — насторожилась Фиалковская.
— Не могу тебе сказать. Но источник надежный.
— Вот как? — раздраженно отозвалась Мария. — Ты доверяешь его словам, но не доверяешь мне настолько, чтобы сказать, откуда сведения?
— Это для твоей же безопасности. Чем меньше ты знаешь…
— Не надо этого, Лютер. Я теперь ровно в такой же безопасности, как и ты. Как и любой, кого эти твари считают «лидером террористической группировки». Хватит относится ко мне, как к завербованной пару месяцев назад секретарше.
— Я никогда так к тебе не относился.
— Тогда будь добр не разговаривать со мной в таком тоне. От моих решений теперь зависит, что будет с сотней человек и существ, и я должна знать, почему ты так веришь своему источнику.
Лютер замолчал.
— Я не могу назвать имя, ради сохранения жизни этого человека, если тебя захватят, — наконец произнес он. — Но это один из приближенных к малому двору султана. Он сообщил, что султан лично следит за работой агента.
— Ну что ж, агенты Эль Шадияр мало чем отличаются от агентов «МТ», так что для нас разница невелика.
— Это не Эль Шадияр. Это вад-принц АльНилам, один из младших сыновей Сайида ибн-Фахада.
— Что⁈ — воскликнула Мария. — Как принц может быть спецагентом⁈
— Этот — может, — процедил Лютер. — Я навел справки. О нем неизвестно ничего, кроме имени его матери и приверженности учению Сафият. Но везде, где появляется этот принц, происходят фатальные случаи с личными врагами Сайида ибн-Фахада — или теми, кого он считает опасными для Эр-Руммала.
— Он боится, — пробормотала Мария. — Султан боится, что игры его семейки с нелегальными эмбрионами и эмбриофермами выйдут наружу.
— Именно. Потому он и послал за тобой своего личного шпиона и убийцу. АльНилам всего за неделю взял всех, кто оставался в Эль-Хайяне, — добавил Папа. — Тебе нужно быть крайне осторожной. Контейнер-то все еще в поезде.
— Это если Авилес не соврал тебе, чтобы хоть как-то оправдаться за полный провал.
— И это вероятно, но если контейнер все еще там, его хорошо бы как-то добыть.
— Мы все равно не знаем, где его спрятала эта Клод Реналь. Даже если бы я смогла сесть на поезд как пассажирка, что уже невозможно, то каким образом я бы в одиночку обыскала весь экспресс? У пассажиров нет доступа в технические помещения.
— Тоже верно, — Лютер вздохнул. — Принц уже наверняка поделился своими сведениями со службой дознания «МТ», а они передали их в СБ поезда.
Фиалковская прислонилась к стене. Она в один миг стала одной из самых разыскиваемых преступниц в Аяле и колониях. Она знала, что должна бояться — но не могла. Может, она слишком устала, чтобы испытывать страх. А может привыкла за двенадцать лет.
— За принцем стоит проследить, — сказала она. — Хотя бы за тем, когда и как часто он будет покидать экспресс и за его перемещениями по городу.
— Это рискованно. К тому же его всегда сопровождает камердинер — по слухам, существо военного назначения с поддельным паспортом.
— Но так я смогу сразу же вывести людей из Таулана, если они подберутся слишком близко.
— Тоже верно, однако необученного шпиона вад-принц или его псина легко вычислят.
— Я отправлю этого, из Сай Ашерон, — процедила Фиалковская. — Пусть принесет хоть какую-то пользу, кроме вреда.
[1] С учетом межпланетной разницы во времени; даты прибытия указываются по местному времени планеты, поэтому «Бриарей» покинул Альмонзею 5 июля, а в Таулан прибыл 10 июня
[2] Той — в султанате герб знатных семей, надпись на древнем фахти на поле геральдического цвета. У правящего клана Аль-Джайлим — золото на зеленом