Новая раса

— Вот, ему нравится курица, — сказал Ирфан. — Как видишь, мы в полной безопасности, включая твои пальцы.

Мария сидела на матрасе, скрестив ноги и устало сгорбившись над ноутбуком. Уже третий час она очень медленно и осторожно отключала клеймо Карло делла Ровере — существа двадцати шести лет, из гвардии тау-класса. Рядом стоял планшет, на котором отображались его жизненные показатели. Парень лежал на походной медицинской платформе, погруженный в глубокий, на грани смерти наркоз. В ином случае болевой шок был бы слишком силен даже для существа.

Четверо человек благоговейно наблюдали за ее действиями с почтительного расстояния — им, наверное, это все казалось какой-то магией. Исио Торо стоял между ними и Марией, следя за тем, чтобы ей не мешали. Отключение клейма требовало полной сосредоточенности.

Фиалковская отсекла нейроцепи, соединяющие с клеймом зону регуляции сердечной деятельности в мозге, и взглянула на Карло. Жизнь каждого существа определялась клеймом. В нем фиксировалась вся информация, от имени и класса до миссий, в которых оно участвовало. Все клейма отслеживались — в том числе у тех, кто покинул службу после окончания контракта, и любое существо можно было обезвредить или убить всего одной командой. Никто из них никогда не становился по-настоящему свободным.

Мария выпила немного воды. Оставалось самое трудное — отключить контроли и деактивировать клеймо. Не все существа доживали до этого момента — хотя у Фиалковской за двенадцать лет погибли всего двое. Куда меньше, чем у других «спецов».

Она коснулась стилусом первой контрольной цепи. Они передавали данные о существах в «Долорес» — систему наблюдения и отслеживания. Как только цепи отключались, клеймо деактивировалось, и существо исчезало из системы. Это, разумеется, замечали — «Долорес» тут же посылала сигнал операторам с указанием точки исчезновения существа. Избежать этого невозможно, вот почему отключение клейма всегда проводилось как можно дальше от базы или укрытий.

Мария увеличила подачу неорина, дабы не допустить остановки сердца, и отключила первую цепь. Как всегда, организм существа отреагировал резким падением сердечных сокращений, но в дело вступил неорин, и, когда ЧСС выровнялась, Фиалковская подобрала вторую цепь.

Перед отключением второй и третьей она вводила существам нейропротекторы и нейростабилизаторы, ослабляющие нервные импульсы. Но сейчас ее беспокоил уровень нейростабилизатора ретазина в контейнерах платформы. Могло не хватить.

Фиалковская настроила их на замедленный ввод с начальной уменьшенной дозировкой и занялась последними двумя контролями. Со вторым все прошло гладко, и Мария перевела дух. Но стоило ей отсоединить третий, как по телу Карло прошла такая сильная судорога, что оно поднялось над платформой, выгнувшись дугой. Фиалковская резко увеличила подачу стабилизатора, включила введение миорелаксина и задала подачу на четверть выше нормы по объему мышечной массы.

Тело молодого существа застыло на миг, а потом рухнуло на платформу так, что та покачнулась. Миорелаксин мог привести к остановке сердца, и Мария добавила неорина. ЧСС упала вдвое, но уже через несколько секунд выровнялась. Последние кубики ретазина вернули нервные импульсы к норме после резкого пика. Фиалковская подождала несколько минут, отслеживая состояние мозга, сердца и легких. Убедившись, что нейропротекторы справились с задачей, сердце бьется, а легкие дышат, она со слабым вздохом привалилась спиной к стене и дала платформе команду «Вывод из наркоза». Золотистое клеймо на плече Карла погасло и почернело.

— Мадам? — негромко произнес Исио.

— Готово, — ответила Фиалковская. — Жить будет.

Четверо сопровождающих восторженно зашептались. Она расслышала в их перешептывании «Доктор Свобода» и поморщилась. Ее смущало такое прозвище — она предпочла бы кодовое имя «Агнес». Но беглые существа почему-то упорно не хотели его запоминать, и даже этот бедолага умолял отвести его к Доктору Свободе. Это было рискованно — любое из таких существ могло оказаться агентом «МТ», но они все равно продолжали… она уже давно потеряла счет отключенным клеймам.

Исио подошел к парню и склонился над ним.

— Он мог умереть, — сухо сказала Мария. — В контейнере платформы было слишком мало ретазина.

— Простите, мадам. Больше не повторится.

— Помогите ему, когда он очнется. Пора уходить.

— Да, мадам, — Исио протянул ей тяжелый устаревший телефон. — Папа хочет поговорить с вами. Десять минут.

— Хорошо.

Фиалковская поднялась и со стоном потерла поясницу. Ноги и плечи затекли от долгого сидения в одной позе. Исио тут же бросил на нее обеспокоенный взгляд.

— Со мной все в порядке. Засиделась. Когда он очнется, пройдите с ним стандартные вопросы и позовите меня, если он не сможет ответить.

— Да, мадам. Вы, — Исио повернулся к четырем сопровождающим, — готовьте машину. Через пятнадцать минут выдвигаемся.

В подвале было очень душно, сыро и жарко. Но зато никто не проследит за ними в старом административном корпусе заброшенного завода за чертой города. Заброшки, давно оставленные промзоны, подземные коммуникации — они забивались в них, как крысы, прячась от глаз и ушей Корпорации. А заодно, вздохнула Фиалковская, от чистого воздуха и солнечного света. Сегодня она впервые выбралась на улицу с тех пор, как прибыла в Таулан.

Она включила стрим-модуль и набрала единственный номер в памяти телефона. Лютер Магринья ответил сразу же:

— Ну что?

— Парень выживет.

— Это хорошо. Впрочем, я и не сомневался.

— Что там с Шуфриром и Анжером?

— Живы и здоровы. Профессор неплохо влился в нашу компанию, но я бы был рад, если бы Шуфрир перестал допекать меня попеременно попытками подкупа и угрозами гнева султана. А ты как?

— Со мной все в порядке, но ситуация у нас в целом сложная. Нам нужно как-то отсюда выбраться, а группа слишком большая.

«Группа» в Таулане насчитывала около сотни человек. Лютер планировал кое-что крупное, дабы отвлечь внимание «МТ» от встречи Марии и Авилеса в поезде — но из-за провала малолетних идиотов на Альмонзис все пришлось отменить.

— Мы работаем над тем, что вас вывезти, — сказал Папа. — Но ты должна быть в максимальной безопасности, пока я не найду самый надежный способ.

— Если ты про эмбрионы, то я могу передать их первой эвакуирующейся группе. Архив я бы не хотела…

— Дело не в этом, — Лютер помолчал. — Ты для нас очень важна. И для меня тоже.