Страница 33 из 95
Глава 8
— Ну как? — спросил Тедди.
— Увлекательно, — отозвался Пол. — Это рекламная статья?
— Ну… в целом-то, да, конечно.
— Тогда вы достигли цели, — хмыкнул кондитер. — Если бы я был на пятнадцать лет моложе, то уже бежал бы подавать документы в этот университет.
Он отложил планшет и указал на пустую тарелку перед журналистом:
— Что думаете? Я намерен ввести новый десерт в меню.
— Очень вкусно, — признал Росс. — Я бы съел еще две-три порции. Я бы никогда не додумался сделать съедобную чашку из шоколада. Ее же не отличить от фарфоровой!
Пол самодовольно улыбнулся в усы и подал Тедди вторую чашку, из розового шоколада.
— Попробуйте этот вариант. Ягодный немного с кислинкой, а этот — со сливочным ванильным кремом и лепестками миндаля.
Росс запустил ложку в начинку. Крем таял во рту, лепестки миндаля слегка похрустывали, и некоторое время журналист был занят исключительно дегустацией.
— Откусите ручку, — посоветовал Пол. — Там сюрприз — миндальный крем.
— Как вам это приходит в голову? Ну, в смысле, десерты, рецепты… вы же как-то догадываетесь, что с чем можно сложить, а что нет?
— Я не догадываюсь, — с улыбкой ответил Агилар. — Умению сочетать продукты и разбираться в их свойствах учат в кулинарных школах. К тому же у меня есть преимущество, — он коснулся пальцем глаза. Тедди поежился. Он понимал, что у биомеханоидов нет чувствительности, но все равно — тыкать себя пальцем в глаз, бррр!
— То есть вы смотрите на продукт, и они вам подсказывают, с чем его мешать?
— Не совсем. Я могу определить его химический состав и органолептические свойства, а потому…
— Но это же читерство! — возмущенно вскричал Тедди.
— Должна же быть какая-то польза от этих штук лично для меня, не так ли? Но вообще у меня довольно большой опыт. Я стал готовить еще в учебке, когда мне было пятнадцать.
— А вам разрешали?
— Почему нет? — поднял бровь Агилар. — У Корпорации нет цели вырастить диких, неприспособленных к жизни в социуме существ. Даже у отказников, даже у таких, как я, была достаточно нормальная жизнь, насколько это возможно.
Это прозвучало с такой неожиданной горечью, что кондитер отвернулся и замолчал. Росс отвел глаза. Сколько еще существ живут этой «достаточно нормальной жизнью», считая дни до окончания обязательного контракта? А ведь некоторых, таких, как эпсилон-навигаторы, не отпускают до шестидесяти — Тедди как-то читал интервью одного из них.
— Зато теперь вы можете делать все, что хотите, — неловко пробормотал журналист.
— До тех пор, пока не нарушаю закон.
— Ну, никому нельзя нарушать закон.
— Я не об этом. Корпорация никогда не отпускает существ навсегда. Любого из нас можно найти, если не взломать клеймо.
Росс невольно бросил взгляд на плечо Пола.
— Но вы же говорили, что для существа это смертельно опасно?
— Есть те, кто идет на риск. Желание быть свободным сильнее страха.
— Вы свободны, — быстро сказал Тедди. Пол невесело улыбнулся.
— Никто из нас не свободен так, как вы, люди. В каждое клеймо встроен чип-трекер. В клеймах хранятся записи обо всем, что с нами происходит, обо всем, что мы делали на службе — хотя, к счастью, считать их может только спецсканер. Многие готовы рискнуть не для того, чтобы присоединится к террористам, а для того, чтобы наконец понять, каково это — стать свободным. Свобода, Тедди, — тихо сказал Пол, — это единственное, что по-настоящему бесценно.
— Тогда почему вы не попытались избавиться от клейма?
— Потому что струсил.
— Что⁈ — поперхнулся журналист.
— Я слишком хотел пожить такой же жизнью, как вы, люди. Не достаточно нормальной, а просто нормальной.
— Вы так говорите, как будто мы вообще разные биологические виды, — несколько обиженно сказал Тедди: его задевала интонация, с которой Пол говорил это свое «вы, люди».
— Может, и не совсем разные, но в глубине души многие существа думают так же. Просто вам не говорят, потому что вы — хозяева положения.
— Я не считаю, что существа — это нелюди, а люди их хозяева, — резко сказал Тедди. — И не считаю, что обязательно всех делить на нас и вас.
— Хозяева и рабы, — пожал плечами Агилар. — Так говорила Команданте Эсме Ла Роха[1], одна из вас, из тех, кто не хотел иметь рабов. Но она при этом не питала иллюзий.
Тедди возмущенно вспыхнул; однако разговор заходил на опасную территорию, а он не хотел ссориться с Полом. Поэтому он решил оставить болезненную для кондитера тему и спросил:
— Но раз за всеми существами так пристально следят, то как они ухитряются ломать клейма?
— Никто лично не следит за нами круглые сутки, — со смехом ответил Пол. — Вы же не думаете, что некие люди сидят за мониторами, своими глазами ежеминутно отслеживая перемещения огромного числа существ?
— Эээ… нууу… мне казалось, что в этом и смысл трекеров в клеймах. Разве нет?
— Все данные поступают в систему наблюдения, и при необходимости эту информацию можно запросить. Но круглосуточно надсмотрщики с хлыстом за нами не бегают. Так что, если подойти к вопросу достаточно разумно, то вполне можно спланировать взлом клейма, не привлекая внимания. Сложность тут в другом — как только клеймо взломано, существо исчезает из системы, и она это фиксирует.
— То есть раздается сигнал тревоги, и все сразу понимают, какое существо пропало?
— Именно. Также фиксируется точка, в которой это произошло. Потому сразу после взлома клейма всем участникам операции нужно бежать как можно дальше и как можно быстрее.
— Тогда почему всех взломщиков до сих пор не переловили?
— После нескольких инцидентов взломщики клейм усвоили урок и стали очень быстро бегать. Еще на службе, — задумчиво сказал Пол, — я слышал о человеке или существе по кличке Доктор Свобода, у которого или у которой не умерло ни одно существо во время взлома.
Тедди вздрогнул. Как можно идти на смертельный риск ради неизвестного какого результата, да еще и делать это в каком-нибудь подвале, доверившись неизвестно кому!
— Говорят, Доктора Свободу так и не поймали, — добавил Агилар. — Но я покинул службу и больше не слышал о нем или о ней.
— Странно, что ее или его не ловят. Это же должна быть цель номер один!
— Ловят, скорее всего, и рано или поздно поймают. Борьба с «МТ» — дело безнадежное, и всех ждет судьба Эсме Ла Рохи.
— Но она же не террористка! — возмутился Росс. — Ей даже памятники ставят, хотя…