Страница 19 из 73
Глава 7
Пошли дожди, и ночевать на открытом воздухе стало невозможно, поэтому мы набивались в дом, устраиваясь на недоделанном полу прямо поверх толстого слоя хвойного опада. В углу уже лежало несколько новых половиц, но работа шла медленно — распилить бревно на доски или брусья обычной одноручной пилой был тот еще труд. Парни сменяли друг друга и уставали зверски, но дело потихоньку двигалось.
Мы же с женщинами принялись за стены, если их можно было так назвать. Потому что порой мне казалось, что щелей тут куда больше, чем, собственно, стен. Паклю купить было не на что, зато мох на этих землях рос в избытке. Его мы и собирали, и, немного подсушив, заталкивали между тонких бревен, как изнутри, так и снаружи. До наступления холодов дом нужно было еще успеть оштукатурить.
Я понятия не имела, сколько продержится на стенах наша смесь из песка и глины, но на вид штукатурка получалась неплохая, и на какое-то время в доме точно будет теплее. Попробовав на одной из стен, я пришла к выводу, что и смотрится это весьма симпатично, такой светло-коричневый цвет, где-то даже благородный. Если закрыть глаза на некоторую кривизну, конечно — штукатуром я оказалась довольно посредственным. Что поделаешь, первый опыт. Зато вот Арда ляпала так, будто всю жизнь только этим и занималась.
Может и занималась, мы почти не говорили о прошлом, здесь этого не любили, и на сожаления о своем собственном у меня тоже не оставалось ни сил, ни времени. Когда темнело, мы просто падали спать, чтобы, как только ночь сменится на что-то серое, снова начать работать. И опять работать.
Расспросив Зарена, какой была печь в его доме, я узнала, что и кирпичи и огнеупорная глина здесь есть, только для нас это недоступная роскошь. Поэтому теперь в любую свободную минуту я с помощью Перса таскала с реки камни. В одном месте берег был ими просто усыпан, и я старалась выбирать не сильно большие, чтобы хватило сил донести, и подходящей формы, максимально плоские, чтобы прилегали друг к другу.
Я хотела печь! И мечтала о духовке. Как все это получить, имея лишь камни, глину и песок я понятия не имела, поэтому пока только готовила материалы и пытала Зарена, рисуя ему чертежи прямо на земле, каждый раз повергая мужчину в изумление. Мысль, что я собиралась стряпать пироги прямо посреди Проклятых земель в его голове никак не укладывалась.
Как я и надеялась, с дождями пошли грибы, и теперь приходилось выделять время еще и на сбор этого урожая. Правда вот здесь от меня пользы было немного, я могла опознать лишь маслята, потому что они липкие и в них для верности всегда можно было просто потыкать пальцем, и еще опята. И на этом все. Остальные грибы в моих глазах выглядели подозрительными поганками, и тут мы поменялись с народом местами, теперь они убеждали меня, что есть это можно, а я сомневалась. Только вот суп пах так умопомрачительно, что устоять шансов в любом случае не было, и я гоняла всех по лесу, борясь за каждый гриб — зимой они будут на вес золота.
Сушить же грибы на воздухе климат уже не позволял, поэтому мы развешивали их во втором доме, жить в котором отдельно от остальных так никто и не пожелал. Но несколько человек все же ушло. Молча, не прощаясь, не привлекая внимания. Я просто замечала, что нас становится меньше, но ни о чем не спрашивала, на эту тему мы вообще не говорили. Только Рест сверлил всех пронзительно-предупреждающим взглядом, в котором так и читалось: если кто-то захочет уйти — скатертью дорога, но если при этом попробует прихватить с собой какое-то добро — добром для него дело не закончится.
Хотя украсть у нас что-то было той еще задачей по причине отсутствия вещей, на которые стоило бы покуситься. Не тащить же рваные тряпки и кривой котелок. Все мало-мальски ценное, включая Ниркино зеркальце, споротые вышивки и несколько монет я припрятала в небольшом березовом дупле. Недалеко, так, чтобы при необходимости взять вещи можно было быстро и при этом не заблудиться в лесу, но Чудище уже два раза устраивало мне квест: найди дорогу к заветному дереву.
Тропинки путались, я буквально топталась на одном месте, не в силах выбраться из заколдованного круга и честно отыгрывала отчаяние, причитая: «Да что ж такое⁈ Вот точно помню, здесь деньги оставила!» Я ведь обещала Чудищу, что ему будет с нами не скучно, а слово нужно держать. К тому же при таком раскладе можно было совершенно не опасаться, что кто-нибудь другой набредет на наши сокровища.
В целом же сентябрь стоял неплохой, по ощущениям ниже семнадцати градусов тепла температура не опускалась, и я начинала надеяться, что климат здесь все же не очень суровый, и зима будет помягче той, что рисовало мне пессимистичное воображение.
А вот солдаты герцога к нам зачастили. То там, то здесь мелькали разъезды, и синие мундиры стали привычным глазу цветовым пятном.
— Дармоеды, — как-то проворчала Арда, когда мы набирали глину для следующего замеса, а отряд солдат нарочито медленно ехал вдоль противоположного берега. — Нас скрадывают. В это время каждый год народ отсюда уходить начинает. Ну и… куда-то идти-то им? В шайки, бывает, сбиваются, или так, по одиночке воруют. Эти их сразу тепленькими и берут.
Помахав солдатам рукой, я посеяла легкую панику в их рядах, крикнув:
— Ребята, хватит шататься без дела! Ищите нормальных преступников, а у нас все дома, никто никуда не собирается!
Да уж, все дома, двадцать восемь человек, включая меня. В таком составе мы встретили это утро, а пересчитались потому, что стало понятно: даже если мы сколотим всем по кровати, поставить их будет некуда. Хоть вплотную лепи вообще без прохода и потом бегай друг по другу — все равно не войдут, ведь нужно еще было выделить место под печь.
Оставался только вариант кроватей двухъярусных, и мое предложение породило горячее обсуждение. Взбудораженные дети срочно захотели спать наверху, и понять их было легко, от пола мы все уже дико устали. Мнения взрослых разделились, и когда я уходила, они все еще доказывали друг другу, где именно каждому надлежало спать.
Но чертеж согласовали, и это главное. Ткани у нас не было, соответственно, сшить чехол, чтобы потом набить его осокой, мы не могли, поэтому просто решили сделать бортики, которые не дадут траве свалиться с кровати, и так и спать. Осоки насушили прилично, должно было хватить на неплохой слой. Я уже пробовала примериться и полежать на душистом ворохе сухой травы — к осоке я добавила немного зверобоя и чабреца — и после твердого пола, смягченного лишь кофтой Нирки, это лежбище показалось мне пуховой периной. А аромат!