Страница 5 из 50
Глава вторая Шаги за стеной
Глава вторая Шаги за стеной
К своему первому утру в коммуналке Алексей понял, что квартира никогда не спит по-настоящему. Даже в самые ранние часы, когда за окнами еще рассветало тусклым сероватым светом, а набережная Фонтанка была пустой и тихой, квартира уже жила своей особенной жизнью. Где-то скрипела кровать-полуторка, в кухне звякали крышками кастрюль, за стеной кто-то отчаянно кашлял, а в коридоре слышались чьи-то шаркающие шаги, и все эти звуки, смешиваясь, создавали ощущение огромного живого организма, старого, ворчливого, который поселился в старом доходном доме и теперь ворочается, вздыхает и никак не уляжется.
Алексей проснулся от запаха жареного лука. Это было странным — кухня находилась на другой стороне квартиры, у черной лестницы, а кабинет рядом с передней, но аромат зажарки так и витал в воздухе. Молодой человек лежал в непривычной пока постели и думал о том, что запах этот уникален — в любом городе, в любом доме, в любом году этот аромат невозможно ни с чем спутать.
Некоторое время парень лежал еще неподвижно, глядя в потолок, где над лепниной медленно качалась тень от ветвей за окном. Комната пока сохраняла ночную прохладу, и старый кабинет, казалось, наблюдал за новым жильцом с молчаливым терпением человека, который видел много чужих жизней, чтобы удивляться еще одной слишком временной в масштабах существования дома.
Потом Алексей услышал, как мимо двери кто-то быстро пробежал по коридору. И следом раздался голос Нины:
— Я первая занимала чайник!
— Неправда! — отозвалась Лиза. — Ты спала!
— Я лежала с закрытыми глазами и думала!
Алексей невольно улыбнулся. Он оделся, чтобы не занимать очередь в уборную, наскоро умылся ставшей за ночь ледяной водой из рукомойника и вышел в коридор. Там было темновато, как почти во всех старых коммуналках. Лишь через световое окошко над дверью в комнату Лизы падал тусклый, серый луч света. Коридоры предназначены были для прислуги, господа ходили через анфиладные двери, поэтому архитекторы при постройке дома особенно не беспокоились, чтобы сделать их светлыми и просторными.
Алексей осмотрелся и пошел в сторону кухни, стараясь не задевать коробки и сундуки, уставленные по углам и вдоль стен.
Из кухни тянуло паром, который бывает, когда вода долго кипит, керосином и хлебом. Возле грязноватой стены стояло ведро с углем, рядом сушились чьи-то галоши, а на подоконнике дремал вчерашний черный кот, свернувшись плотным клубком.
Кухня оказалась сердцем квартиры.
Большая, когда-то, вероятно, богатая, теперь она была заставлена столиками, примусами, кастрюлями и многочисленными банками с крупой. Потолок потемнел от копоти, стены возле плит покрылись жирным блеском, а огромное окно во двор запотело от пара.
За большим обеденным столом сидел хромой мужчина лет пятидесяти в круглых очках и аккуратно нарезал хлеб тонкими ломтями.
— Новенький? — спросил он, поднимая взгляд.
— Алексей Воронов.
— Виктор Михайлович Скворцов, бухгалтер.
Он говорил спокойно и очень емко, будто взвешивал каждое слово.
Нина, которую Алексей узнал сразу по темным волосам, веселой улыбке и хитрому взгляду, сидела прямо на подоконнике рядом с котом, поджав под себя ноги в шерстяных чулках, и пила чай из граненого стакана. На ней был темно-синий свитер с растянутыми рукавами, а черные волосы собраны на затылке кое-как, словно девушка причесывалась на бегу. При свете дня она казалась еще моложе, чем вчера.
— А журналисты всегда такие серьезные? — спросила она, щурясь на Алексея поверх стакана.
— Только по четвергам. — попытался пошутить юноша с серьезным видом.
— Сегодня вторник.
— Тогда я еще привыкаю.
Нина рассмеялась звонко и легко, так что даже Лиза улыбнулась у примуса.
— Ну вот, — сказала Нина. — Уже лучше.
Лиза стояла у плиты в светлом переднике и помешивала что-то в маленькой кастрюле. У нее были очень спокойные движения. Такие бывают у людей, привыкших все делать скромно и незаметно, чтобы никому не мешать.
— Вам класть сахар? — спросила она тихо у Алексея.
— Если это не государственное преступление.
— В этой квартире все — государственное преступление, — буркнул Виктор Михайлович.
Из коридора донеслось:
— Кто опять взял мои спички?
И почти сразу раздраженный женский голос ответил на вопрос:
— Да кому нужны ваши спички, Анна Петровна!
Кухня мгновенно оживилась. Жильцы входили или наоборот покидали ее, хлопали дверцы буфета, протяжно затрубил закипевший чайник, а Нина, продолжая сидеть на подоконнике, рассказывала про актрису Лидию Карельскую, к которой будто бы ходил поклонник «с усами как у киноартиста».
— Вчера опять приходил, — сообщила она с удовольствием. — Стоял внизу минут двадцать. Я сама видела.
— Нина, — устало сказала Лиза. — Подсматривать нехорошо.
— Я не подсматриваю. У меня окна во двор.
— Это еще хуже.
— А я считаю, — вмешался Виктор Михайлович, — что мужчина, который стоит под окнами двадцать минут в такую погоду, либо влюблен, либо опасен.
— Или беден, — заметил Алексей.
— Одно другому не мешает.
Снова все засмеялись. Алексей тоже улыбнулся, однако поймал себя на странном ощущении: несмотря на этот шум, разговоры и утреннюю суету, в квартире словно существовало что-то еще. Что-то невидимое, проходящее между людьми тонкой тревожной нитью. Он заметил это, когда в кухню вошла Марфа Степановна. Старушка была маленькая, сухонькая, в темном платье с кружевным воротничком, который выглядел так, будто сохранился еще с дореволюционных времен. Она вошла тихо, почти бесшумно, но разговоры сразу стали тише.
— Доброе утро, — сказала она.
— Доброе, Марфа Степановна, — ответила Лиза.
Нина только кивнула.
Старушка медленно и осторожно поставила чайник греться и вдруг заметила:
— Ночью опять кто-то ходил.
На секунду жильцы стихли, словно размышляя над сказанным, брошенным невзначай. И даже примус будто зашипел тише.
— Вам показалось, — сказал Виктор Михайлович, отпивая чай.
— Мне не кажется.
— Дом старый.
— И двери сами открываются? — неожиданно Марфа Степановна посмотрела на него колким взглядом.
Нина фыркнула:
— Ну, началось.
Но Алексей заметил, что смеялась она уже не так уверенно.
— Кто-то ходил по дому? — спросил он.
Марфа Степановна перевела взгляд на него.
— А вы, молодой человек, по ночам лучше дверь запирайте.