Месть Елизаветы

ГЛАВА 7. Приятный вечер для принца

Его высочество принц Штефан подошел к Лиз почти сразу, как она вышла из машины, ждал ее.

— Баронесса! Рад, что вы приняли приглашение!

Он широко улыбался, и даже казалось, что весьма искренне.

— Разве я могла от такого приглашения отказаться? – спросила она.

— Нет? Потому что оно очень заманчиво? – принц даже шагнул к ней ближе, но Лиз инстинктивно попятилась.

Не трогай! Она приехала, как и должна, но пересилить себя было сложно.

— Потому что принцам не отказывают. Это опасно, – сказала, глядя ему в глаза.

Принц хмыкнул с пониманием.

— Я напугал вас?

— Я не была готова к такому напору, ваше высочество.

А сейчас она готова? Что будет делать, если он попытается снова?

— Вот как? – хмыкнул он. – Мне казалось, вам нравится мужское внимание.

Так.. Краснеть, Лиз, конечно не будет, но выводы сделает. Значит, у нее репутации женщины.. скажем, легкодоступной. После смерти мужа пустившейся во все тяжкие? Интересно, а о сегодняшней ночи принцу уже доложили?

Что если Мартин служит принцу, и то, что было вчера – по его приказу? Зачем только – не понять. Но кто знает?

Без паники.

И не стоит строить из себя невинную девочку, принц все равно не поверит. Но можно подойти с другой стороны.

— Мне нравится, – сказала Лиз, – когда мужчина проявляет уважение. А не лезет сходу задирать юбку.

Принц чуть кривовато ухмыльнулся.

— Понимаю, – согласился он. – Но вы так прекрасны, баронесса, что чувства захлестнули меня.

— А вы не перепутали дворец и бордель, ваше высочество?

Наверно рискованно говорить подобное, слишком резко, но для женщин, тем более таких как она, правила немного иные. Высокая репутация накладывает высокие требования, а у нее.. для нее все проще.

Принц засмеялся.

— Простите, – и голову покаянно склонил почти искренне. – Я постараюсь сдержать свои порывы, баронесса. Вы ведь хорошо сидите в седле? Покатаемся?

И легкое движение бровей, так, словно это намек на что-то совсем иное.

От этого жеребца Лиз предпочла бы держаться подальше.

Но да, верхом она держится хорошо. Еще отец учил ее.. словно в другой жизни. Давно, но она помнит.

Воспоминания об отце дергают тупой болью в сердце. Особенно сейчас, когда она смотрит Штефану в глаза. Кругом огонь..

Не нужно об этом..

— Только если вы постараетесь, ваше высочество.

— Обещаю! – он приложил руку к груди.

Что ж, бежать ей некуда.

Им вывели лошадей. Принцу – крупного черного скакуна, для нее – молодую, но тихую рыжую кобылку, которая тихо пофыркивала, кося на Лиз глазом.

Лиз быстро запрыгнула в седло, не дожидаясь, пока Штефан попытается подсадить ее.

За конюшни через поле, и дальше к реке.

Несмотря ни на что, погода была прекрасная, тепло и легкие облачка, так, что солнце не припекало слишком сильно. Они долго ехали молча. Лиз – напряженно выпрямившись, Штефан наблюдая за ней. Увлеченно наблюдая, думая о чем-то своем.

Поля пахли свежей зеленью и сладким медом. Это было бы приятно, если б..

— Вы ведь вдова, баронесса, – сказал принц, слегка склонив голову на бок. – Как вышло, что вы оказались замужем за таким человеком?

О, на этот вопрос она отвечала сотни раз.

— Я сирота, ваше высочество. Моя мать умерла, когда мне было пять, при родах. У меня мог бы быть брат, но не вышло. Отец так снова и не женился. А когда мне было десять, он умер тоже. Лихорадка сожгла его так быстро, что не успели спасти. Мы жили не слишком богато и в глуши, у отца было небольшое поместье.. дворянское звание, да, но толку от этого не много.

— Понимаю, – принц неожиданно серьезно кивнул. – Я тоже потерял мать. Она была королевой, но ее это тоже не спасло.

Она упала с лестницы, насколько Лиз известно. Сломала шею. Возможно, так и было на самом деле, возможно, при дворе все намного сложнее. Штефану было лет семнадцать тогда, а принцесса Хелена совсем крошечной. А еще, у Штефана был младший брат, но он погиб тоже. Да, принц знает, что такое терять близких.

Никакое высокое положение не поможет, если смерть пришла за тобой.

Вот только с Лиз все не так.. Не судьба забрала ее семью.

— Меня взяли к себе родственники, – сказала Лиз, – но я им была не слишком нужна. Так что барон, предложивший мне руку, титул и дом в столице – казался почти спасением. И он был неплохим человеком. Старым и нудным, но неплохим.

— Я слышал, он не пропускал ни одной молоденькой женщины.

Лиз невольно усмехнулась. На самом деле, это не то, что хотелось бы вспоминать.

— Да. Но в его возрасте дальше чем приобнять и страстно подышать в ухо – дело не шло. Думаю, его предыдущая жена страдала от измен, но меня это уже не заботило. Или вы хотите знать, как он в постели?

Принц засмеялся было, но разом умолк, даже посерьезнел. Поджал губы.

— Простите, – вдруг очень честно сказал он. – Я понимаю, вам нелегко пришлось. И у вас не было выбора, решили за вас. У меня ведь тоже выбора не было, когда велели жениться на Адалойской принцессе. Только вы получили свободу через два года, а мне свобода не светит.

И как-то мрачно.

— Вы бы желаете ей смерти?

— Нет, что вы, – ответил Штефан очень спокойно. – Не настолько. Она, наверно, тоже не так уж плоха. Возможно, даже кто-то мог бы быть с ней счастлив.. Хотя я с трудом такого человека могу представить, – он все же усмехнулся. – Развод для нас невозможен.. не сейчас точно, нам нужны союзники и Адала тоже. Так что мы просто стараемся не слишком надоедать друг другу. Свой долг мы исполнили, у нас двое сыновей. На большее, пожалуй, меня не хватит. Да и Мария вряд ли желает видеть меня каждую ночь в своей постели.

Честно. По крайней мере, честно.

Лиз молчала.

— Я неприятен вам? – вдруг спросил принц.

Она вздрогнула.

— Нет, что вы..

Даже чуть испугалась.

— Вы так смотрите на меня, – сказал Штефан, – словно хотите сбежать подальше.

Это настолько заметно? Вацлав будет недоволен снова, нужно лучше стараться.

— Меня смущает ваше положение, ваше высочество, – попыталась Лиз. – Это слишком для меня.

— Положение? Вот сейчас, в поле, когда мы с вами вдвоем, какое это имеет значение? Просто мужчина и женщина.. – он пожал плечами. – Думаю, дело не в этом, баронесса. Я видел ужас в ваших глазах, а не только смущение.

Как ему сказать? Ты виновен в смерти моей семьи? Ты своими руками убил моего отца. И как после этого мне улыбаться тебе? Я ненавижу тебя и желаю смерти.

Сказать, даже хоть немного намекнуть – значит раскрыться. Подставить.. Сломать все.