Страница 25 из 269
Глава 8
Хотя мы шли прямо через лес, безо всякой тропы, путь был на удивление лёгким. Лес был очень чистым — конечно, временами здесь встречались и густые заросли кустов, и лежащие деревья, но я-то знаю, как выглядит по-настоящему дикий лес, где бурелом, бывает, лежит в несколько слоёв, и в эти слои можно порой неожиданно провалиться по пояс. Этот лес был скорее похож на парк, пусть и сильно неухоженный парк. Мы шли почти как по тропе, только изредка перелезая через поваленные деревья и перебираясь через неглубокие овраги. Мы даже шли большей частью рядом, а не друг за другом — как будто просто гуляли в саду.
— На удивление чистый лес, — заметил я между делом.
— Потому что его постоянно чистят — неожиданно, да? — саркастически хмыкнула Арна. — В этом лесу большинство деревьев ценные, некоторые даже очень ценные. А те, что не очень ценные, идут холопам на дрова. Старшие разрешают только санитарную порубку, ну и поваленные деревья ещё можно забирать.
— Тогда почему рубить не разрешают, если деревья ценные? Они что, заработать не хотят?
— Сейчас они продают древесину за золото, а если рубить массово, то придётся продавать за серебро, — объяснила она. — Да и зачем Старшим деньги? Они же всё получают бесплатно. Разве только надумают посетить другую сектораль, так у любого Старшего хватит денег и на роскошную гостиницу, и на что угодно. Но они редко покидают Тираниду, им здесь гораздо лучше.
— А холопы разве не браконьерствуют? — полюбопытствовал я. — У них-то вряд ли денег много.
— Кому охота принимать мучительную смерть за краденое бревно? — хмыкнула Арна. — Его же не получится утаить от соседей. А соседи донесут обязательно — если знал и не донёс, то считаешься соучастником, а умирать из-за жадного дурака никому не хочется.
— Суровые здесь порядки, — покрутил головой я.
— Тиранида — плохое место, — грустно согласилась она. — Для всех плохое — для холопов, для рабов, для случайных посетителей вроде нас. Если только для Старших хорошо, но вполне возможно, что и у Старших тоже не всё просто.
На этом разговор и завял — настроения он нам не добавил и говорить не хотелось. Довольно долго мы шли молча, пока я вдруг не осознал, что какое-то непонятное ощущение зуда в голове — это не просто досада от неприятной темы. С некоторым усилием я попытался отрешиться от всех внешних раздражителей и у меня неожиданно получилось ощутить окружение.
— Два крупных зверя идут по нашему следу, — негромко сказал я.
— Хотят напасть? — сразу напряглась Арна.
— Не знаю. Пока просто идут, не догоняют. Давно идут, кстати, я только сейчас понял, что уже довольно долгое время их чувствую. Может, ждут подходящего места, чтобы напасть?
— Может быть, — не очень уверенно согласилась она. — Выберем какой-нибудь чистый пригорок и подождём их?
— Хороший план, — кивнул я.
— Только ты их постоянно отслеживай, пожалуйста, — попросила Арна. — Кстати, мне завидно. Как ты это делаешь?
— Спроси что-нибудь полегче, — вздохнул я. — Раньше никогда за собой такого не замечал. И если уж на то пошло, не уверен, что этому стоит завидовать.
— Почему не стоит завидовать? — удивилась она.
— Потому что ничто не даётся бесплатно, а я пока не понимаю, чем за это заплатил.
Арна задумалась, и дальше мы опять шли в молчании — впрочем, уже совсем не так расслабленно, как раньше. Однако ничего не менялось — звери по-прежнему шли за нами, не отдаляясь и не приближаясь.
Минут через десять мы действительно нашли подходящий пригорок на довольно большой поляне. Хотя называть это место поляной было не совсем правильно — недавний пожар оставил выгоревшее пятно, заваленное полусгоревшими стволами и прочим мусором. Если расчистить наверху небольшой пятачок, то можно довольно успешно обороняться от превосходящего противника. Во всяком случае, никакой зверь не сможет быстро подбежать, да и прыгнуть здесь сложновато, зато у Арны получится свободно орудовать своим копьём. Непонятно только, чем орудовать мне.
— Арна, давай ты будешь их останавливать копьём, а я попробую добивать ножом, — предложил я.
— Это плохой план, Арти, — покачала головой она. — Давай лучше ты будешь стрелять в них из своего огнестрельного арбалета, а я буду добивать тех, кто всё-таки доберётся до нас.
— Это называется пистолет, — хмуро сказал я. — Ты же сама очень убедительно объяснила мне, что он не стреляет.
— Но ты же тогда выстрелил.
— Я не знаю, как и почему это произошло.
— Зачем тебе это знать? Просто делай.
Я вздохнул и достал пистолет из сумки. Взвёл курок, прицелился в ближайший обгорелый ствол и нажал спуск. Курок сухо щёлкнул и произошло то, что и должно было произойти, то есть ровным счётом ничего.
— Если ты делаешь что-то, веря, что ничего не получится, то ничего и не получится, — заметила Арна. — Попробуй ещё раз, только не с таким настроением.
Я честно представил, что сейчас произойдёт выстрел. Курок снова щёлкнул, но это опять было единственным результатом.
— Сразу никогда ничего не получается, Арти, — мягко сказала она. — Давай попробуем ещё раз.
Я страдальчески поморщился, но всё же взвёл курок снова, поднял пистолет, целясь всё в тот же ствол, и в этот момент Арна в ужасе закричала:
— Справа, справа! Арти, стреляй же! Стреляй скорее!
Я резко повернулся направо, и там действительно стояла какая-то непонятная тварь с расплывающимися очертаниями. Пистолет уже был поднят — грянул выстрел, и тварь расплылась клочьями.
— Вот видишь! — с удовлетворением сказала Арна. — Всё ты можешь, надо только захотеть.
— Что это было? — в полном ошеломлении спросил я.
— Ты про иллюзию? У меня они толком не получаются, меня же не учили, — грустно ответила она. — Если бы у тебя было время присмотреться, ты, наверное, стал бы смеяться, а не стрелять.
— Ты Владеющая, что ли? — спросил я, начиная осознавать, что никакой опасности на самом деле не было. — То есть, я имею в виду — ты магус?
— Я же тебе говорила, что получила от Матери Символ Благосклонности, — напомнила она. — Ты что, забыл?
— Да помню я, помню, — пробормотал я.
Судя по всему, этот символ имеет какое-то отношение к магическим способностям. Что-нибудь вроде почётной грамоты примерному ученику, наверное.
— Интересно, как посмотрела бы на тебя Мать, — продолжила она.