Страница 233 из 269
А он, пожалуй, и в самом деле мне нужен, причём сильнее, чем я ему. Если у меня будут свои, преданные мне, магики, никто даже не помыслит гонять нас с Арной по секторалям, как сейчас.
– Думаю, мы договоримся, – сказал я. – Если, конечно, я действительно стану князем. Но раз мы полностью прояснили наши отношения…
– Да, вернёмся к магии. Итак, что есть магия?
– Хеми Кирин, наш препод по ВЭП, говорил, что магия – это воля.
– Начинающим всегда так говорят, – улыбнулся Леран. – У них как раз воля и есть самое слабое место. Впрочем, старина Хеми сам так считает, мы с ним не раз на эту тему спорили.
– А как на самом деле? – с любопытством спросил я.
– А нет никакого на самом деле, у каждого своё мнение. По большому счёту, совершенно неважно, что ты там себе воображаешь. Магия – это магия. Нечто выходящее за пределы нашего понимания. От того, какие ярлычки ты на неё налепишь, совершенно ничего не изменится.
– Зачем тогда мы эти ярлычки лепим?
– Для удобства постижения. Я тебе в общих чертах расскажу, как я вижу магию, а ты потом сам составишь для себя своё собственное представление. Для меня магия состоит из трёх связанных частей: воля, техника и духовное сродство. Для боевого применения ты создаёшь воздействие волей, а техника тебе нужна, чтобы создавать его быстро и уверенно. Для трансформации низких энергий, то есть для преобразования вещества, нужна отработанная техника и немного воли. Для высоких энергий, то есть для созидания, нужна воля и духовное сродство. Воля, конечно, важнее всего, но прочие аспекты тоже важны.
– Раз для создания иголки необходимо вселять дух, то очевидно, что нужны и навыки работы с духами, – заметил я.
– Для Кирина это как раз не очевидно, – хмыкнул Леран. – Он считает, что нужна только воля, а духовное сродство – это просто ненужное усложнение. Нужен просто достаточный опыт, чтобы выявить подходящую духовную структуру, а там уже вселить её волевым усилием.
– Ну, это тоже звучит логично, – неуверенно сказал я.
– Для него ближе такая точка зрения. Он не интересуется постижением духовных планов, и ему так проще. А вот как будет проще для тебя, пока неясно. Это ты сам потом решишь. Главное, поменьше слушай заумную болтовню насчёт воли и прочего. Бери от преподавателей только технику – это всё, чему они могут тебя научить, всё остальное ты должен постигать сам. На практике постигать. Я так понимаю, упражнение с иголкой тебе уже надоело?
– Ты даже не представляешь, как, – со всей возможной искренностью ответил я. – Вся дорога до Бревика моими иголками усыпана.
– Вряд ли от них что‑то осталось, – засмеялся он. – Хотя некоторые, наверное, до сих пор не распались – у тебя уже не так плохо получается.
– «Не так плохо» не выглядит таким уж достижением, – проворчал я.
– Потому что это упражнение не совсем подходит, – объяснил Леран. – Это упражнение тренирует волю, поэтому Кирин считает его подходящим, а вот моё видение магии позволяет взглянуть на него с другой стороны. С волей у тебя всё в порядке, само вещество ты создаёшь уверенно. У тебя проблема с выбором подходящей духовной структуры.
– Так и есть, – я с интересом посмотрел на него. – Иголки у меня нормально получаются, только живут не очень долго.
– Вот поэтому я и говорю, что тебе нужно другое упражнение, которое будет развивать не волю, а духовное сродство.
Он подобрал небольшое поленце и протянул его мне.
– Что ты в нём видишь? – спросил он.
Я подавил чуть было не вырвавшийся тупой ответ «полено», взял его в руки и начал внимательно разглядывать, пытаясь почувствовать его внутреннюю суть.
– Я не вижу в нём ничего особенного, – наконец, сказал я. – И душа предмета, и его физическое воплощение, находятся в полной гармонии. Это просто полено.
– Верно, – с удовлетворением кивнул Леран, – но в твоей власти сделать его чем‑то другим. Представь, что это полено создано для того, чтобы летать. Пусть оно захочет стать птицей.
Я поражённо уставился на него. Он с улыбкой смотрел на меня и определённо не выглядел сумасшедшим.
– Не сомневайся, – веско сказал он. – Делай.
Я вновь вгляделся в полено, но старался уже не познать его суть, а придать ему другое свойство, создать новую концепцию. Земля далеко внизу… могучие крылья мерно взмахивают, в клочья размётывая пушистые облака… он един с воздухом, здесь его мир, его жизнь, его предназначение…
В какой‑то момент я увидел вместо полена сложную многоуровневую структуру, вокруг которой медленно, мерцающим паром, клубилась некая сущность. Это видение продолжалось лишь мгновенье, а затем полено вырвалось у меня из рук, больно ободрав кожу на ладонях, и меня выбросило обратно в реальный мир.
Совершенно буквально разинув рот, я смотрел, как обычное полено взлетело вверх, безупречно выполнило петлю и стремительно понеслось обратно ко мне. В последний момент я опомнился и бросился вбок, падая на землю. Полено просвистело рядом, растрепав мне волосы, и опять взмыло в небо.
Рядом выругался Леран – в жизни бы не подумал, что он может так грязно ругаться. Выглядит‑то он чисто кабинетным учёным, которому дашь в морду, а он в ответ только спросит с изумлением: «Что вы себе позволяете, сударь?». Оказывается, он и так умеет. Хотя жену с любовником ведь укокошил, стало быть, не такой уж он комнатный цветочек.
Я прогнал посторонние мысли из головы – полено уверенно разворачивалось на новый заход, и зевать не стоило. С поленом, застрявшим в мозгу, мне вряд ли будет лучше думаться.
Полено понеслось ко мне, стремительно набирая скорость. Усилием воли я подавил панику и, когда оно достаточно приблизилось, бросился навстречу в кувырке. Оно не сумело отклониться достаточно и опять пронеслось мимо, обдав меня ветерком. Сзади меня оказался пустой бочонок, и полено отвернуть не смогло. Я с облегчением услышал глухой удар, но тут же раздался ещё один удар, и полено опять взмыло вверх, оставив за собой пробитый насквозь бочонок. Нет, в мозгу оно, похоже, не застрянет – пробьёт голову насквозь и полетит дальше.
Я в панике ударил по полену воздушным кулаком, но без малейшего результата – то ли промахнулся, то ли оно просто проигнорировало мои потуги. Полено стремительно развернулось, практически мгновенно погасив скорость, и вновь со свистом понеслось на меня. Я снова бросился вбок, прикрывая голову руками, но полено не пролетело мимо, как в предыдущие заходы, а взорвалось, превратившись в облако щепок‑дротиков.