Страница 162 из 269
– О том, что я являюсь учеником, – пояснил я. – И как таковой, имею право на проживание в Дельфоре.
Теперь они уставились друг на друга.
– У вас‑то никаких бумаг не спрашивают, – счёл нужным дополнить я. – А у меня спрашивают, и некоторые проблемы из‑за нехватки бумаг у меня были.
– Городская управа уже окончательно с ума сошла, – скривился Дельгадо. – И главное, разгонять их бесполезно – другие будут творить точно такую же дичь.
– Смысл в этом всё‑таки есть, папа, – возразила ему Мирна. – Как ты будешь контролировать миграцию без бюрократии? Вот и приходится вводить разрешения на проживание. Они на самом деле всё разумно организовали. Не нравится – предложи свой вариант.
– Мне ещё этим не хватало заниматься, – недовольно сказал великий. – Ладно, Артём, будет тебе удостоверение, Мирна распорядится. А сейчас спускайся в лабораторию вон через ту дверь и жди меня там. Я соберу что нужно и через несколько минут подойду.
Я с любопытством оглядывал комнату, которую Дельгадо назвал своей лабораторией. Во всяком случае, я сам ни за что бы не догадался, что это лаборатория. Одна из стен была сделана из непонятного блестящего материала, и по ней медленно ползли какие‑то разноцветные психоделические линии и завитушки. Было бы интересно рассмотреть эту стену поближе, но приближаться к ней отчего‑то не хотелось. Я уже научился доверять своим предчувствиям, так что с лёгким сожалением оставил эту идею.
Стена, примыкающая к блестящей, была обычной каменной стеной. Возле неё стоял невысокий стеллаж, на котором в строгом порядке стояли белые кирпичи – точнее, белые параллелепипеды. Материал был похож на пластик, но откуда здесь пластик? Технологии здесь были если и не средневековые, то в целом недалеко от средневековых ушедшие.
Рядом со стеллажом была железная дверь – настолько массивная и усиленная, что это сразу отбивало охоту узнавать, что находится за ней. Остальные две стены были тоже совершенно обычными. Та с дверью на лестницу, по которой я спустился, была совсем непримечательной. Последняя стена, напротив блестящей, тоже имела дверь, но обычную, деревянную. Из мебели в комнате имелось пара столов, несколько стульев, и диван. В общем, совершенно ничего интересного.
Я ещё раз скучающим взглядом обвёл комнату и вдруг заметил, что деревянная дверь чуть‑чуть приоткрыта – похоже, Дельгадо забыл её запереть, а может, она и вовсе не запиралась. Меня обуяло любопытство; подойдя к двери, я осторожно приоткрыл её и заглянул в соседнюю комнату. Мне хватило одного взгляда, чтобы осознать, что было это, пожалуй, плохой идеей, и новое знание вряд ли сделает меня счастливым.
Комната была пустой, лишь в центре стоял большой и низкий, немногим выше колена, стол. На столе находился большой стеклянный ящик, подозрительно похожий на гроб, и в нём лежал человек.
Самым правильным решением было, конечно, прикрыть дверь и забыть, что я видел. Но как можно это забыть? Если уж я в это влип, лучше идти до конца.
Я на цыпочках подошёл к гробу. Тот, кто лежал там, был, очевидно, не случайным бродягой. Аккуратная причёска, формальный костюм, даже на вид дорогой, и волевое лицо уверенного в себе человека. Я рассматривал его и вдруг заметил, как ресницы слегка дрогнули. Человек в гробу был жив! Мне показалось, что он сейчас откроет глаза, и посмотрит на меня, а дальше произойдёт что‑то ужасное. Я отшатнулся от гроба; сердце у меня бешено колотилось. Кажется, я понял, где закончился последний поход Форима.
Так же на цыпочках я вышел из комнаты, аккуратно прикрыл дверь и встал посреди комнаты спиной к ней, разглядывая узоры, ползущие по блестящей стене. В голове билась мысль: а не окажусь ли и я в похожем гробу в результате этой «инициации»? Отказаться от инициации в принципе ещё возможно, но что мне делать потом? Сердце по‑прежнему колотилось; я постарался немного успокоиться и попробовать размышлять здраво. А если размышлять здраво, то приходится с грустью признать, что других‑то вариантов у меня и нет. Остаётся лишь полагаться на то, что Дельгадо сказал мне правду, и я действительно нужен ему для некоего поручения, а вовсе не в качестве батарейки или чего‑нибудь в таком роде.
Дельгадо появился, доверху нагруженный какими‑то непонятными штуками.
– Помоги это всё на стол составить, – распорядился он.
С моей посильной помощью мы бережно перегрузили на стол принесённое – какие‑то кристаллы и конструкции из сложно переплетённых стержней.
– Нравится? – Дельгадо кивнул на блестящую стену.
– Забавно выглядит, – признал я.
– Забыл тебе сказать, чтобы не вздумал её трогать. Но ты и сам сообразил, что трогать не стоит, молодец.
Забыл, как же. Скорее всего, специально не сказал. Если полез руками, значит, дурак, и проверку не прошёл, мир праху его.
– А кстати, всё хотел тебя спросить, – вдруг вспомнил он. – Что ты там Мирне говорил насчёт продвинутой медитации? Я так и не понял, что у тебя за претензии были.
– Да никаких претензий, – пожал я плечами. – Просто попросил пообещать, что к нам с Риной подобные методы применяться не будут.
– Какие ещё «подобные методы»? – не понял он. – И с чего бы они к вам применялись?
– Ну а с чего бы в Дельфоре все такие радостные? Вот мы и не хотим становиться такими. Предпочитаем оставаться такими, какие есть.
Дельгадо так поразился, что перестал разбирать свои приспособления и уставился на меня в изумлении.
– Погоди‑ка… ты что, решил, что мы всем мозги правим?
– Ну а продвинутая медитация для чего используется? – попытался аргументировать я, уже понимая, что, возможно, поторопился с выводами.
– Почему люди из всех возможных объяснений всегда выбирают самое идиотское? – Дельгадо закатил глаза. – Другие варианты ты не рассматривал? Например, что мы присматриваемся ко всем студентам, и оставаться в Дельфоре после окончания разрешаем только тем, кто нас устраивает?
– А что насчёт родившихся здесь? – заинтересовался я. – Вот у приличных родителей вырос сын‑дегенерат – и что с ним делать?
– Есть способы и для таких сделать Дельфор неудобным местом. Да ты же сам наверняка уже всё понял. Для начала будешь иметь дело с квартальным комитетом – если ты соседей раздражаешь, долго в этом месте не проживёшь. А потом дело доходит до Управления благонравия, и это уже один шаг до высылки. Но обычно те, кто Дельфору не нравится, до такого не доводят, сами уезжают.