Страница 141 из 269
Прошло уже минут десять, а я всё бежал. Едва я чуть замедлялся, как рычание сзади приближалось, и я ускорялся опять. Уклониться в сторону, чтобы залезть на подходящее дерево, мне не давала парочка псов, бегущая по бокам, так что приходилось просто бежать в надежде, что какая‑то возможность рано или поздно всё‑таки подвернётся. Мне оставалось только благодарить Арну за то, что она совершенно безжалостно меня гоняла – без её тренировок я бы давно уже спёкся.
Ещё минут через пятнадцать я с изумлением обнаружил себя снова на той самой полянке с убитым мной зверем. Я даже заметил свой цеп, который так и валялся рядом с тушей. Остановиться мне, впрочем, не позволили, и полянка снова осталась позади.
Когда я попал на эту полянку ещё раз, начал подозревать, что они надо мной просто насмехаются. Меня гнали по одному и тому же маршруту, не давая никуда свернуть. Я лихорадочно пытался найти какой‑то способ изменить ситуацию, но не видел ни малейшей возможности. Оставалось только бежать дальше, и я бежал.
Никогда не думал, что я способен так быстро и так долго бежать – Арна буквально совершила чудо. Однако никакое чудо не способно спасать бесконечно, и я в конце концов выдохся. Бежать становилось всё труднее, мышцы слушались плохо, дыхания не хватало. И когда я опять оказался на полянке – не знаю даже, в который раз, – ноги у меня подкосились, и я упал. Мне было уже всё равно.
Я почувствовал на щеке горячее дыхание, и пёс вопросительно рыкнул мне в ухо. Я лежал неподвижно, ничего не соображая от усталости, и просто ждал, что будет дальше. Он несколько раз толкнул мордой меня в бок. Я лежал как лежал. Он рыкнул уже с явными разочарованными нотками. Ничего не происходило, никто меня не рвал, и в конце концов я нашёл в себе силы поднять голову. Все три пса уходили и были уже достаточно далеко. Есть меня они явно не собирались.
– Да вы же надо мной просто издевались, – простонал я и опять уронил голову.
Минут через пять я нашёл в себе силы, кряхтя и постанывая, подняться на ноги. Туша зверя так и лежала нетронутой, и мой цеп по‑прежнему был там, куда его отбросил пёс. Я кое‑как добрался туда и поднял своё оружие. Не сказать, что я почувствовал себя намного увереннее – слишком уж небрежно и унизительно у меня его отобрали. Хотя здесь я, пожалуй, неправ – оружие в руках всегда придаёт уверенности.
Я посмотрел на тушу, в которой ещё оставалось достаточно много энергии, и с бессильной ненавистью подумал, что стоит мне забрать эту энергию, и псы опять придут меня гонять. Постоял в задумчивости ещё немного, а потом всё‑таки махнул рукой, уселся рядом с тушей и снова погрузился в медитацию. Энергия помогла прийти в себя – вряд ли я был способен на ещё один такой забег, но уже мог двигаться не как древний старик. Туша окончательно опустела; я поднялся на ноги и с замиранием сердца огляделся. Псов нигде не было видно.
Когда я добрался до дома, Арна ещё не вернулась из Обители – моя охота закончилась гораздо раньше, чем я предполагал. Чем‑то эта охота неприятно напоминала конвейер, где я, соответственно, выполнял роль детали, которую отштамповали, обработали и выкинули обратно на склад. Во всяком случае, предельная эффективность и отработанность процедуры именно на такую мысль и наводила.
К приходу Арны я как раз успел привести себя в порядок и вернуться в более или менее нормальное состояние. Выглядела она необычайно рассеянной, и в целом производила впечатление слегка не в себе. Возможно, раньше я бы этому удивился, но к этому времени я уже полностью свыкся с мыслью, что в Дельфоре ничего просто не бывает, и обучение в Обители вряд ли напоминает обычные университетские лекции.
– Ты какая‑то задумчивая, – заметил я.
– Что? – встрепенулась она. – Ах да, задумчивая. Есть о чём подумать. А как ты поохотился?
– Очень эффективно и предельно унизительно, – честно ответил я.
В другой ситуации я, скорее всего, не стал бы делиться подобными переживаниями, но Арне наверняка и самой предстоит охотиться, и лучше бы ей сразу представлять, как это происходит в Дельфоре.
– Расскажешь? – заинтересовалась она.
– Расскажу, конечно, – вздохнул я. – Слушай.
Рассказал я всё, вплоть до мельчайших деталей. Если бы я сам всё это знал сразу, то вполне мог бы избежать той пробежки. Думаю, если бы я начал что‑то делать сам – бегать, прыгать, да что угодно, – псы просто смотрели бы на это, а скорее всего, вообще бы не пришли. Но я протормозил с тренировкой, и Дельфор решил, что я лодырь и нуждаюсь в стимуляции. Арна тоже могла повести себя неправильно просто по незнанию, а мне почему‑то очень не хотелось, чтобы она проходила через подобное.
– То есть Дельфор сам дал тебе энергию, и сам позаботился, чтобы она как следует усвоилась, – заключила Арна. – Вообще‑то, это хорошо.
– Если не считать моего уничтоженного самолюбия, то хорошо, конечно, – согласился я. – Мне, конечно, неприятно всё это рассказывать, но я хочу, чтобы ты понимала, как надо себя вести, когда вас пошлют охотиться.
– Я это ценю, Артём, – она серьёзно посмотрела на меня. – Спасибо, что ты обо мне заботишься.
Я только кивнул в ответ. А я тоже ценю, что ты даже не улыбнулась во время моего рассказа. Вряд ли кто‑то захотел бы рассказывать про себя такое человеку, способному над этим посмеяться.
– Слушай, – вдруг пришла ей в голову идея, – а если те псы на самом деле не собирались на тебя нападать, то ты ведь мог просто отказаться от них бегать.
– Ты в самом деле так думаешь? – изумился я. – Всерьёз считаешь, что с такими хитрыми не умеют бороться? Просто вместо скорости и выносливости они стали бы тренировать регенерацию. Не думаю, что я выбрал бы такой вариант. Укусили бы меня пару раз за задницу, и побежал бы как миленький.
– Да, ты прав, – смутилась она. – В общем, лучше тренироваться самому.
– И обязательно надо сразу продемонстрировать, что относишься к тренировкам ответственно, – кивнул я. – Иначе Дельфор сам тебе всё объяснит, у него это очень убедительно получается.
– Знаешь, Артём, – вздохнула она, – я сейчас окончательно поверила, что Дельфор и в самом деле живой. На меня в Обители напал убийца, и Дельфор его сожрал. У меня по‑прежнему в голове не укладывается, как целая сектораль может быть живой, но по‑другому это не объяснить.
– Даже так? – поразился я. – Вот прямо сожрал? Расскажи, пожалуйста, во всех деталях.