Мир полуночи. Трилогия

Глава 12

На свою первую охоту в Дельфоре я выдвигался в расстроенных чувствах. В одиночестве я оказался в Полуночи впервые – не считая, конечно, момента попадания, – и как довольно неожиданно обнаружил, это сильно на меня давило. Как‑то незаметно для себя я успел привыкнуть, что всегда рядом со мной Арна, готовая помочь или прикрыть спину, и без неё ощущал себя неприятно уязвимым.

Из дома я ушёл намного раньше Арны – на охоту разумный человек выдвигается с рассветом, а ей нужно было явиться в Обитель ко второму уроку, то есть чуть ли не к обеду. Но чем дальше, тем больше я беспокоился, причём почему‑то не за себя, как следовало бы, а за Арну, хотя в Обители ей вроде бы ничего не могло угрожать. Ну то есть, при условии хорошего поведения. В общем, мне никак не удавалось понять причину этого беспокойства, и это особенно раздражало.

«Как будто давно женат», – подумал я с недовольством, и эта мысль меня немного развеселила. Если так посмотреть, то можно считать, что женат, вот только жена не даёт. Мелочь, ага. В конце концов я попробовал загнать беспокойство поглубже и настроиться позитивно. С нескольких попыток это удалось, хотя беспокойство не ушло совсем, а тихо зудело где‑то на краю сознания.

Улицы Дельфора были ещё пусты, и я шёл, с любопытством их рассматривая. В эти предутренние часы даже хорошо знакомый город выглядит странно и необычно, а уж такой сам по себе странный город, как Дельфор, может вообще открыться с неожиданной стороны.

Он вскоре и открылся. Чем дальше я шёл, тем сильнее было ощущение, что он за мной наблюдает. Как будто город сам был живым существом и сейчас с неодобрением смотрел на ничтожного человечка, посмевшего нарушить его покой. Это ощущение в конце концов стало настолько сильным, что вытеснило даже беспокойство за Арну. Когда оно стало почти непереносимым, я поравнялся с булочной – в окнах у неё горел свет, а на улице рядом с ней уже чувствовался запах свежего хлеба. Это неожиданно помогло – ощущение чужого внимания сразу исчезло без следа, как будто люди вдруг проснулись, и сам город мгновенно заснул.

Я с облегчением выдохнул. В голове крутилась мысль: «Чтоб я ещё раз вышел здесь на улицу ночью». Дальнейший путь протекал совершенно спокойно; впрочем, жители уже просыпались – тут и там виднелись освещённые окна.

До края города я дошёл без происшествий. С широкой Аптекарской улицы повернул на короткую улицу Мелких пакостников, и в конце её открылась дорожка, ведущая к лесу. Я даже остановился, с изумлением разглядывая табличку с названием улицы. Не хотелось бы жить на этой улице… впрочем, судя по чистеньким нарядным домикам, на своей улице жители не пакостили.

Дорожка к лесу была вымощена тёсаным камнем. Я, пожалуй, уже бы и не удивился, если бы оказалось, что мощёные дорожки проложены и в лесу. Однако дорожка всё же закончилась прямо у леса, зато там обнаружилась большая табличка на вкопанной в землю толстой палке. Табличка, скорее всего, фанерная, была аккуратно выкрашена белой краской, и аккуратно выведенная чёрная надпись гласила: «Вход №4». Ниже бросалась в глаза красная надпись размером помельче: «Посещение дозволяется в будние дни при наличии разрешения второго уровня».

Я к таким объявлениям уже научился здесь относиться серьёзно, так что торопливо вытащил своё разрешение, и там действительно обнаружилась пометка «Уровень 2». А помнится, наша юная соседка Ли́са с гордостью сообщала, что у её папы третий уровень. Вероятно, третий уровень всё же выше, чем второй, тогда получается, что первый самый низкий. В любом случае удачно совпало, что у меня именно этот уровень, и не пришлось гадать, подходит моё разрешение или нет. Но на будущее нужно этот вопрос обязательно прояснить – с нарушителями в Дельфоре, похоже, совсем не церемонятся, и в случае чего отговориться незнанием точно не получится.

В лес я входил осторожно, не совсем понимая, чего мне ждать. Мощёная дорожка закончилась у таблички, и я вполне логично ожидал, что дальше идёт достаточно натоптанная тропинка – кто бы стал мостить дорожку, по которой никто не ходит? Однако никаких тропинок в лесу не было, не было видно даже просто примятой травы. Я осторожно шагнул с мощёного края и пошёл дальше, стараясь мять траву как можно меньше.

Лес был самым обычным – обычным для моего мира, не для секторали. Хотя что я знаю о секторалях? В Тираниде вроде бы обычные деревья выглядели как‑то странновато, но я уже понял, что Тиранида была необычным местом даже по меркам Полуночи. Дельфор, впрочем, обычным местом тоже было не назвать, но по крайней мере флора здесь мне была совершенно привычна. Не как в Рифейске, конечно – у нас всё же в основном тайга, а вот от лиственного леса средней полосы дельфорский лес ничем не отличался.

Хотя всё же отличался. Я остановился возле небольшого малинника, с лёгким удивлением рассматривая ягоды. Слишком крупные даже для садовой малины, они были размером примерно с мелкие абрикосы. Сначала я даже усомнился, что это малина, но совпадение с малиной было полным – те же листья, те же мелкие колючки, всё то же самое, за исключением размера ягоды. Я потянул одну ягоду, и она легко отделилась от плодоножки. Сунул её в рот – и вкус тот же самый, разве что гораздо слаще обычной лесной малины.

Рука потянулась было за ещё одной ягодой, но внезапно я заметил, что вокруг что‑то изменилось. Стало темнее, листья вокруг тревожно зашуршали, и настроение леса резко изменилось. В голову сразу пришла паническая мысль, что для поедания малины, возможно, требуется отдельное разрешение, которого у меня нет.

– Это была ошибка, и я о ней сожалею, – громко сказал я, чувствуя себя совершенно по‑идиотски. – Прошу позволить мне возместить нанесённый вред.

Я достал из рюкзака бутерброд с колбасой, который взял с собой на тот случай, если задержусь в лесу, развернул провощённую бумагу, и аккуратно положил бутерброд на землю. С минуту ничего не происходило, и лес продолжал так же тревожно шуметь, а потом из кустов с громким шуршанием показался толстый барсук. Не обращая на меня ни малейшего внимания, он вальяжно подошёл к бутерброду, с сомнением обнюхал, а потом взял его в лапы и вперевалку удалился обратно в кусты. Лес сразу же успокоился.

– Вот и пообедал, – с досадой пробормотал я. Бутерброда было жалко.