Страница 117 из 269
– Если она магичка, то я с ней связываться не собираюсь, – твёрдо заявил Гинард. – Пусть начальник стражи сам её ловит, а я женился недавно, мне сначала детей надо завести.
– Кончайте спорить, парни, – вмешался я. – Давайте я скажу как есть: в этом подземелье никаких девок нет, это я вам говорю с полной уверенностью. То есть, если не считать крысиных самок, ха‑ха. В общем, не тратьте время на глупости, лучше посидите в каком‑нибудь уютном трактирчике. А насчёт меня не беспокойтесь, я никому не собираюсь говорить, что вы туда не полезли, мне на это наплевать. Да я на первом же схождении вообще из Маума уйду.
– Вот разумный совет слышу, – одобрил меня Гинард.
– Может, он только говорит так, а сам нас заложит, – с сомнением сказал Орильф.
– Клянусь Матерью, что никому о вас ни слова не скажу, – торжественно объявил я. – Да зачем мне вас закладывать? Меня за это не наградят, скорее уж наоборот.
Орильф, наконец, сломался – в борьбе между дисциплиной и нежеланием выполнять дурацкий приказ победило пиво.
– Ладно, пойдём, – сдался он. – Но смотри, Гинард – если что, я скажу, что это ты меня заставил.
Заставил пойти в трактир пить пиво – кто б меня так заставлял. От Арны дождёшься, пожалуй.
– А ты остаёшься, что ли? – обратил он внимание на меня. – Тебе, может, помочь надо?
Вообще‑то, и среди стражников хватает приличных людей, но почему‑то именно мне они нечасто встречаются. То есть дома нечасто встречались, а вот в другом мире почему‑то сразу встретились.
– Спасибо, брат, – с признательностью ответил я. – Не надо помогать, уже проходит понемногу. Посижу здесь ещё полчасика, да пойду сам потихоньку.
– Ну, бывай тогда, – они потеряли ко мне интерес и дружно двинулись – очевидно, в знакомый трактир, скоротать время до конца дежурства.
Я подождал, пока они не удалились подальше – ждать пришлось совсем недолго, отсюда они шли гораздо быстрее, чем сюда.
– Арна, – позвал я вставая. – Выходи, они уже далеко.
– Никак не могу к тебе привыкнуть, – пожаловалась она. – До чего же складно ты врёшь, просто талант. Если бы я не знала, что ты на самом деле геолог, обязательно поверила бы, что ты охотник.
«Геолог» прозвучало в точности, как «мошенник», но я не стал объяснять, что геологи не мошенники, а вполне приличные люди – ну, по большей части. До меня в конце концов всё‑таки дошло, что Арна давно всё прекрасно поняла про геологов, и сейчас просто развлекается, глядя, как я вскидываюсь и начинаю объяснять, что я хороший.
– Так я и есть охотник, – пожал я плечами. – Всё честно, я им ни словом не соврал. Разве только совсем чуть‑чуть, насчёт того, что ногу подвернул. Но здесь нам охотиться больше не стоит, раз уже и стража подключилась.
– Нам сюда больше и не надо, – отмахнулась она. – Змеи для тебя уже слабоваты.
До перехода мы шли так, как не шли по подземелью – буквально перебежками от укрытия к укрытию. Случись ведь тем же стражникам увидеть Арну, и отболтаться у нас бы уже не вышло. Рефлекс любого стражника – при малейшей непонятности не решать самому, а задерживать и вести в участок, чтобы там разбирались те, кому положено. Ни в какой участок мы, конечно, не пошли бы; стражников пришлось бы убивать, и наша жизнь сразу бы сильно осложнилась. Любая власть очень не любит тех, кто убивает стражников, и ищет таких, не жалея времени и усилий.
К счастью, больше никто нам не встретился. У перехода в Дельфор тоже было пусто – впрочем, пустовал он, похоже, почти всегда. Магики не любили простецов – разумеется, за исключением больных, которые прибывали в лечебницу организованными группами.
Стоило нам перейти в Дельфор, и на меня нахлынуло чувство, будто я дома. Очень неожиданное чувство, учитывая, что мы поселились здесь всего лишь несколько дней назад. Я посмотрел на Арну – она мечтательно улыбалась, и вообще по ней было видно, что она тоже чувствует что‑то похожее.
– Слушай, Арна, – недоумённо спросил я, – тебе не кажется, что мы как‑то слишком уж радуемся возвращению?
Она задумалась, пытаясь проанализировать свои чувства.
– И в самом деле что‑то странное, – растерянно сказала она, – Я даже домой с такой радостью не возвращалась.
– Можно подумать, что воздух Дельфора – это что‑то вроде наркотика.
– Возможно, для магиков так и есть, – задумчиво сказала Арна. – Вспомни: ради того, чтобы здесь жить, они готовы браться за самые грязные работы, хотя в любом другом месте могли бы жить гораздо лучше.
– Мне это не нравится, – хмуро заметил я.
– Сделать что‑то мы всё равно не можем, – она пожала плечами. – Или мы учимся здесь, или умираем при инициации, так что зачем забивать себе голову? Просто будем внимательнее и постараемся этому не поддаваться – вряд ли это действительно наркотик, от которого нельзя отказаться.
Я только кивнул, признавая её правоту – в самом деле, мало у нас, что ли, других поводов для беспокойства?
– Пойдём быстрее, времени мало, – сказала Арна. – Ты должен усвоить все духовные структуры, пока ещё их удерживаешь. Ты захватил очень много, так что долго удерживать не сможешь.
– У меня на слово «духовный» уже начинает аллергия появляться, – недовольно заметил я, быстрым шагом двигаясь в сторону города.
– С чего бы вдруг у духа была аллергия на это слово? – хмыкнула Арна, едва поспевая за мной.
– Ты сейчас о чём? – не понял я.
– О том, что ты сам дух, обрётший материальную форму исключительно благорасположением Матери.
– А ты тогда кто? – саркастически спросил я. – Тоже дух?
– Тоже, наверное, – легко согласилась она. – В конечном счёте все мы ведь дети Матери. Но у тебя это очень явно выражено – ты же не ногами в этот мир пришёл, верно? Явно ты не тот, что был там.
Я собрался было сказать, что это всё полная ерунда, но внезапно осёкся, вспомнив, что после перехода бесследно исчезли все мои шрамы и родинки. Да полно было и других мелких отличий, которые я заметил намного позже. Например, когда Арна на нашей тренировке потребовала, чтобы я сел на шпагат, я совершенно неожиданно для себя сделал это без малейшего усилия.
– И что из этого следует? – тупо спросил я, порядком растерявшись.
– Не знаю, – пожала она плечами. – Ответь на этот вопрос сам. Просто я давно заметила, что упоминания духовной стороны жизни вызывают у тебя какое‑то отторжение, и это ненормально для воплощённого духа.