Страница 69 из 93
Мы поднялись на крыльцо, и она потянула верёвку звонка. Внутри звякнуло, но никто не бросился в то же мгновение открывать дверь. В принципе, чего-то такого я и ожидала. Мы явились без предупреждения.
Выждав несколько секунд, Марфа потянула верёвку ещё раз.
С тем же результатом.
— Может, в лавку пошёл, — предположила няня. — За продуктами или ещё по какой надобности. Тут недалеко, за углом. Архип — надёжный человек, надолго дом без присмотра не оставит.
— Погоди.
Я прислушалась. Ошибиться было невозможно: где-то кололи дрова.
— А задний двор есть? Дом обойти можно?
— Есть. Вон там калитка.
Мы завернули за угол и уткнулись в деревянный забор, начинавшийся прямо от стены дома. Тут же была и калитка — крепкая на вид. Марфа просунула руку в щель между досками забора и сдвинула засов.
Да уж, безопасность на высшем уровне: заходите, гости дорогие, даже если хозяев нет.
За домом открылся небольшой двор, очищенный от снега. На небольшом расстоянии от здания — сарай, тут же под навесом поленница. И мужик с топором, который с хэканьем превращал брёвна в полешки. Первое, что бросилось в глаза, — вместо одной ноги ниже колена у него была деревяшка. Но с топором он при этом управлялся играючи.
— Архип, — окликнула Марфа.
Мужик обернулся. Замер на мгновение. Затем с маху воткнул топор в колоду и поклонился.
— Барышня, Катерина Павловна, да неужто вы?
Я смутилась.
— Здравствуй, Архип.
Неловко обращаться к человеку, который много старше на ты, но вылетело само, будто снова Катя подсказала.
— Вот пришла посмотреть, как тут дела в доме.
— А я уж и не чаял, что вы вернётесь. Варвара Петровна в начале зимы приходила с купцом, всё ему тут показывала. Я уж решил, что ваш дядя дом на продажу выставил.
У меня аж «в зобу дыханье спёрло» от тётиной наглости.
— Без моего ведома этот дом продать никто не посмеет, Архип, — твёрдо сказала я. — А я его продавать не собираюсь.
— Хорошо бы, а то купец так глянул на меня, что я понял: погонит со двора. А мне теперь куда?
— Семьи нет?
— Совсем никого. Родительский дом в деревне погорел, когда я ещё на Кавказе воевал. Если б Павел Александрович меня сюда не забрал за домом присматривать… Ох, да что это я разболтался. Вам всё это ведомо. Проходите, Катерина Павловна, в дом. Задняя дверь открыта. А я сейчас тут доколю немного. Дровишек надо подбросить. А так дом протоплен. Всё цело, как при вашем батюшке. Я и пыль старался вытирать, и полы мыть, хоть и нечасто. Одному сложно.
Ещё бы несложно ему было с одной ногой по полу ползать. Я уже видела, как моют полы в дядином доме. Швабра? Нет, не видели.
Мы с Марфой поднялись по ступенькам на заднее крыльцо. Я потянула за железную скобу, и мы оказались внутри.
Пришлось постоять немного, пока глаза привыкали к полумраку, затем мы прошли вперёд и оказались в прихожей.
Марфа поставила корзинку на стул и повела меня по коридору.
— Здесь кабинет Павла Александровича.
Я заглянула. Мебель под серыми чехлами, шторы плотно задёрнуты. Вдоль стен стеллажи с книгами. Книг было так много, что у меня дыхание перехватило. Теперь в мире, где нет интернета, я смогу больше читать. И библиотека, оставшаяся после Катиного отца, — настоящее сокровище. Появилось желание прикоснуться к книгам, но что-то смутило. У этих книг когда-то был хозяин. И его отсутствие неожиданно отозвалось горечью. Для сохранившейся во мне частички Кати увидеть отцовский кабинет было испытанием. Может, поэтому она здесь и не бывала весь этот год?
Я не стала нарушать покой. Аккуратно прикрыла дверь и пошла дальше.
— Здесь гостиная.
Я остановилась на пороге. Та же картина: чехлы, полумрак и тишина.
Дом застыл в ожидании хозяев. Нам с ним понадобится время, чтобы привыкнуть друг к другу.
Взгляд сам собой устремился к лестнице, ведущей на второй этаж. Меня прямо-таки тянуло наверх. Очень хотелось выйти на балкон — просто оглядеть окрестности.
Нет, не время. Сначала дело.
— Кухню мне покажи, нянюшка.
Кухня оказалась в конце коридора — просторная, с высоким потолком. Русская печь занимала добрую треть помещения. Рядом стол, полки с посудой вдоль стены, крючки для утвари. Большое окно выходило во двор.
С освещением надо что-то делать.
В этот момент в дверях появился Архип.
— Всё осмотрели, Катерина Павловна?
— Почти. — Я повернулась к нему. — Архип, завтра с утра печь понадобится. Протопишь пораньше?
Марфа посмотрела на меня вопросительно.
— Холодец будем варить. Поможешь?
— Дело нехитрое, — осторожно сказала она.
На меня уставились две пары глаз.
— Так, Марфа Григорьевна, и ты, Архип, я попытаюсь вкратце объяснить, чем мы будем тут заниматься.
Не вдаваясь в детали, я как могла рассказала, что прочитала во французских журналах о новом методе фотографии и что хочу попробовать именно тут. Метод этот сверхсекретный, и болтать о нём не следует.
К счастью, у обоих не возникло вопроса, как холодец может быть связан с таким мистическим делом, как фотография.
Марфа, как более подготовленная за дни общения со мной, лишь понимающе кивнула.
— Для этого вам и карлук понадобился, барышня?
— Не только. Что закупать будем, я по дороге тебе расскажу. А от тебя, Архип, только печь, плотные занавеси на окно, так, чтоб лучик не проник, и фонарь. Есть у нас тут простой масляный?
— Как не быть…
— А кусок красной ткани найдётся?
Архип неожиданно хитро усмехнулся.
— Не понадобится, Катерина Павловна.
Настала моя очередь смотреть на Архипа с удивлением.
— Вам ведь, барышня, нужен фонарь с красным стеклом для того же, чем Павел Александрович занимался? Так он у нас есть.
Померещилось?
— Фонарь с красным стеклом? — переспросила я, медленно выговаривая каждое слово.
— Так точно. — Архип достал из ящика кухонного шкафа связку ключей. — И не один, а целых два. Пойдёмте, Катерина Павловна, покажу.
Я вышла из кухни вслед за ним. Архип провёл меня по коридору первого этажа и остановился у двери напротив отцовского кабинета.
— Здесь, Катерина Павловна, в мастерской. — Архип перебрал ключи и вставил нужный в замочную скважину. Ключ повернулся с едва слышным щелчком. — Тут всё как было при Павле Александровиче. Он сюда никого не пускал, ну и я решил, что, кроме вас, никого нельзя.
До меня дошло.
— А пытались?