Страница 35 из 93
Я закрыла конторскую книгу, убрала все бумаги и дневник в нижний ящик комода и только потом позвонила.
Марфа Григорьевна вошла вместе с Глашей.
Пока няня расшнуровывала моё платье и помогала снять всё, кроме нижней рубашки, служанка забрала поднос с грязной посудой и вернулась, неся таз и кувшин с тёплой водой.
Таз поставили для удобства на табуретку, рядом положили кусок мыла.
В первую очередь я почистила зубы безвкусным белым порошком, затем умылась с мылом.
Лицо. Шея. Руки до локтей. Вот и вся гигиена.
В очередной раз я с тоской вспомнила о душевой кабине. Нет, так не годится.
— Нянюшка. — Я с мольбой посмотрела на неё. — Я бы хотела обтереться тёплой водой… хотя бы.
— Но этого не хватит… — начала было она, а затем махнула рукой. — Глашка, ещё кувшин воды неси.
Пока девушка бегала за водой, Марфа достала из комода большую льняную простыню и полотенце.
— Просто обтереть? — уточнила она.
— Хотя бы… — повторила я.
Когда Глаша вернулась, Марфа велела ей вылить в таз половину кувшина, сама намочила и отжала полотенце, а затем довольно быстро прошлась по всему моему телу. Вода остывала быстро, но это всё равно было хорошо.
После меня насухо вытерли простынёй и помогли надеть тёплую ночнушку. Замёрзнуть я не успела.
Марфа подоткнула одеяло и задула свечи.
— Покойной ночи, Катерина Павловна.
— Покойной ночи, нянюшка, — ответила я.
Она вышла.
А я неожиданно ощутила печаль, как будто чего-то ещё ждала от неё, но этого не произошло.
Интересно, чего я хотела? Чтобы она ещё что-то сказала? Что-то особенное?
А конкретнее нельзя?
Никогда не любила неясных ощущений. Любой дискомфорт я всегда стремилась разложить на составные части и понять, что и откуда прилетело.
Ответ был на поверхности: сегодня мне удалось почувствовать, что такое семейное тепло. Чужое, предназначавшееся не мне. Но в какой-то момент я размякла, посчитав его своим. И, похоже, от няни тоже ждала чего-то этакого, помимо вежливого «Покойной ночи». Это жадность, моя дорогая. Это не твоё.
Так что давим то, что ослабляет, закатываем губу и живём дальше.
Бесконечный день, начавшийся с похода в церковь, закончился.
Я лежала и бездумно смотрела на блики от лампадки, пляшущие на потолке. Несмотря на усталость, сон не шёл. Всё-таки сегодня у меня был перебор с впечатлениями.
Я как раз начала уплывать в сон, когда до меня донеслись голоса. Разговор шёл на повышенных тонах. Дмитрий Александрович и Варвара Петровна выясняли отношения.
Первым моим побуждением было накрыться одеялом с головой. Ну их, в самом деле, и так понятно, что речь о сегодняшнем.
— … триста пятьдесят… — прозвучало отчётливо.
Так и есть: меня касается. Всё равно не буду слушать — сами разберутся.
И дяде расскажу завтра, какую слышимость обеспечивает печная труба.
Намерения были благими, но громкое тётино «…Павел тебе должен…» заставило сползти с кровати.
Что значит «должен»? Выяснить, однако, не получилось. Голоса снова превратились в негромкий бубнёж. Долетали только отдельные слова: «честно», «доля», «имение».
Новый выпад дяди застал меня на полпути к трубе.
— Это Пашины деньги, — неожиданно раздалось очень чётко, — и оставлены они Катерине. Паша вложил свою долю в «Светопись», а мне досталось родительское имение. Всё честно было, пока я не доверил тебе присматривать.
Варвара Петровна пробормотала что-то неразборчивое.
— На неё? — Дядя явно вспылил. — Хочешь сказать, что мы втроём жили на семьсот рублей, как обычно, а Катя одна — почти на тысячу? Что-то я не заметил, чтобы она обновы каждый день шила или ела на золоте.
Снова голос тёти с плаксивыми нотами, из слов я разобрала только «Соне» и «приданое».
Я села на пол и прижалась ухом к трубе. Человек, сказавший, что подслушивать нехорошо, никогда не был в такой ситуации.
— Что значит «обещал помочь с приданым»? Варя… Ты… хотела племянницу продать — и за это он тебе…
Фраза дяди оборвалась, и раздался испуганный возглас Варвары Петровны:
— Митя… Митя, тебе плохо?
Ох ты ж! А если она его до инфаркта довела? Скорую помощь тут не вызовешь.
— Не дай бог кто узнает, — произнёс дядя глухо, и я выдохнула от облегчения: живой. — Ты хоть понимаешь, что триста пятьдесят — это половина нашего дохода за год?
— И где…
— А где хочешь бери. Хоть драгоценности свои в залог неси. Но завтра эти деньги должны быть. Остальное будем вместе думать, как вернуть.
Стало тихо. Я вернулась в постель.
Это что же получается? Семьсот рублей — доход семьи за год? К таким цифрам я была не готова.
Если Варваре Петровне придётся закладывать драгоценности, любовь её ко мне вырастет в геометрической прогрессии.