Страница 26 из 93
— Думаю, — спокойно ответила я, — что «Светопись» вполне может сама себя содержать при должном порядке в расходах.
Шубин напрягся. Он явно не ожидал такого ответа от барышни.
Варвара Петровна заговорила быстро, не давая паузе затянуться.
— Это она так думает. А на деле долги. За аренду год не плачено, Фёдор Степанович, сами знаете.
— Батюшка уплатил до первого марта, тётушка, — ровно сказала я. — Расписка сохранилась.
Шубин поставил чашку. Посмотрел на тётю молча и выжидающе.
У Варвары Петровны явно «в зобу дыханье спёрло».
— Какая расписка? — выдавила она, наконец, но её голос уже потерял прежнюю уверенность.
— Фёдора Степановича, — напомнила я с мстительным удовольствием. — Батюшка, когда совсем слёг, передавал дела дядюшке. Я при этом была. Так что долгов за «Светописью» нет.
— Не знаю, не слышала ни о какой расписке. Фёдор Степанович, а вы что скажете?
— Собирался внести оплату — помню, — помрачнев, произнёс купец. — Да только попросил отсрочку на месяц. Уже тогда дела «Светописи» не радовали.
— Вот именно, — поддакнула тётя. — А через месяц его уж не стало. Земля ему пухом.
Тётя перекрестилась.
— Я проверю в своих бумагах, — неохотно пообещал Фёдор Степанович, — только и вы уж, Варвара Петровна, у себя посмотрите. Нехорошо будет, если на сироте долг появится, которого нет.
И я отметила, как купец и тётя переглянулись. Заметила и едва различимый кивок тёти.
— А даже если и найдём бумаги… — Варвара Петровна поджала губы. — … первого марта за следующий год из каких денег платить будем?
Я пожала плечами. До приезда дяди я воздержусь, пожалуй. А то, если купец узнает, что «Светопись» далеко не убыточна, не вцепился бы в меня ещё крепче.
Хотя куда уж крепче?
Фёдор Степанович перешёл к делу:
— Если Екатерина Павловна ответит душевно на моё предложение руки и сердца, то и речи об этом не будет.
Обращался при этом купец к тётке, но взгляд его косил в мою сторону.
Видимо, так принято в этом веке: говорить о человеке в его присутствии, как будто его самого здесь нет.
Варвара Петровна, затаив дыхание, уставилась на меня.
Ну что ж, и мы так умеем. Я присоединилась к разговору о себе.
— Со всем уважением, Фёдор Степанович, — твёрдо ответила я. — Катерина Павловна пока что не собирается замуж.
Варвара Петровна охнула и всплеснула руками.
— Благодарю за угощение, Варвара Петровна. — Фёдор Степанович поднялся из-за стола. — Я, конечно, другого приёма ожидал, но настаивать не смею.
— Фёдор Степанович, да что ж такое, — всполошилась тётка. — Не в себе она после горячки. Катерина! Мы ж с тобой говорили об этом.
— Говорили, Варвара Петровна, — подтвердила я. — Да только я своего согласия не давала.
— Ну так подумайте ещё, Екатерина Павловна. — Тон купца изменился, сейчас я уловила в нём угрожающие нотки. — Время до первого марта у вас есть. Только оно быстро пробежит. Если что, долг оборудованием «Светописи» возьму.
— Это вряд ли, — спокойно сказала я. — Если не будет денег, то «Светопись» съедет до первого марта.
— Едва ли вы найдёте так быстро другое подходящее помещение под аренду в столь короткие сроки. Погубите дело вашего батюшки.
— И это если долга за этот год нет, — встряла тётя.
И я снова заметила, как она быстро переглянулась с купцом.
Вот же попала я между двумя торгашами. Как бы тётя чего с распиской не сделала.
— Всего доброго, Катерина Павловна. — Шубин поклонился и направился к выходу.
Варвара Петровна засеменила следом, но в дверях обернулась.
— Иди к себе, Катерина, провожу гостя — поговорим. — Варвара Петровна одарила меня взглядом, не предвещавшим ничего хорошего.
Я дождалась, пока стихнут шаги, и не удержалась: допила чай.
Всё-таки настоящий и заварен хорошо.
* O tempora, o mores( лат .) — «О времена, о нравы!» Цицерон, «Речи против Катилины».