Страница 64 из 127
Я у своего подъезда оказалась всего через десять минут. И, прежде чем подняться, долго глядела в окна, где горел свет. Значит, мама дома. Возможно, даже была в курсе всего и ждала, когда же уже она сможет как следует меня пропесочить.
И я не стала откладывать столь неприятное дело в долгий ящик.
Взбежала торопливо по лестничным пролетам.
Открыла замок своим ключом.
Скинула с уставших ног кеды и на мгновение привалилась к входной двери, переводя дыхание и прислушиваясь к окружающим звукам. Но было тихо. Лишь с кухни тянуло мамиными фирменными ватрушками, которые она готовила исключительно по особенному поводу.
И я вдруг подумала, а может, не все так плохо, как я себе представляла?
Возможно…
И я наконец-то набралась смелости и шагнула глубь квартиры.
А когда завернула на кухню, то словно бы врезалась в бетонную стену. Резко. И всмятку.
Потому что за столом сидел не кто иной, как мой отец. Крутил в руках пузатую кружку. И смотрел прямо на меня.
С осуждением…
Марьяна
— Нагулялась? — спросил Коган ровным, немного даже насмешливым тоном, но я его напрочь проигнорировала. Не тот статус был у этого мужика, чтобы ставить меня к стенке.
— А мама где?
— Я задал тебе вопрос, Марьяна.
— А я тебе на него не ответила, — равнодушно пожала я плечами, скидывая на пол сумку.
— Сядь, — кивнул он мне на мягкий табурет, но я лишь покачала головой и развела руками.
— А все, пап, не получилось из меня твою бравую наследницу вылепить. И тут ты дитятко свое прошляпил. Пара-пара-пам — все! — залихватски отдала я под козырек и уже было хотела скрыться в своей комнате, но вздрогнула, когда Константин Рудольфович отдал жесткий и ультимативный приказ.
— Сядь, я сказал.
Он не орал. Нет. Но, почему-то мне в моменте расхотелось с ним спорить. Откуда мне было знать, что у него в голове? Может, он больной урод и продемонстрировать силу своих кулаков ему жизненно необходимо? И да, я каратистка с черным поясом, но не рисковая дура, что будет подставляться на каждом шагу, испытывая судьбу и свое мастерство на прочность.
Села.
Улыбнулась папаше и вопросительно приподняла брови.
— Хотел мне что-то сказать?
— Хотел, Марьяна.
— Слушаю тебя внимательно, — сложила я руки на груди, а отец усмехнулся, окидывая меня взглядом, полным разочарования.
— Нет, девочка моя, ты не поняла. Мы здесь, не чтобы слушать меня. А чтобы слушать тебя.
— О, неужели? — фыркнула я.
— Именно! Хочу узнать во всех подробностях, как знатно ты обосралась.
Так! С меня хватит!
Я рассмеялась. А затем резко встала со стула. Но далеко уйти не смогла.
— Села! — повелительно гаркнул отец, а я уперлась руками в столешницу и нависла над ним, цедя каждое слово.
— А то, что? За ремень возьмешься, папочка? Ну, так ты опоздал с воспитательным процессом. Ясно? На целых восемнадцать лет, если что. И пока ты там носился со своими драгоценными законнорожденными детишками, меня мама прекрасно вырастила и…
Договорить мне не дали.
— Это ты называешь прекрасно? — процедил он насмешливо. — Куда тебя послали, туда ты тут же и припустила, виляя хвостиком, словно послушная собачонка. Правильно я тебя понял?
Я выдохнула раздражение через нос, а Коган продолжал мочить по моей выдержке из всех орудий.
— И куда ты собралась бежать, не расскажешь? Или мне угадать? Ну так давай, мне несложно! Наверное, в другой вуз пойдешь, да, Марьяш? Пойдешь по проторенной дорожке? Сколько ты там школ в свое время сменила? Пять или шесть? И что, думаешь, что сбежишь и все будет по-другому? Все будут держаться за руки и водить вокруг тебя радостные хороводы? Нет, моя милая. Там будет то же самое, что и везде. Проблема уйдет вместе с тобой. Ты снова станешь жалкой терпилой, которую будет пинать каждый, кому не лень.
— И кто в этом виноват? — сжала я руки в кулаки.
— Ты и только ты!
— Мама была твоей…
— Неважно, кем она была! — снова заткнул меня на полуслове Коган. — Важно, кто есть ты! И сейчас именно Марьяна Крапивина позволяет над собой издеваться. Дает добро на проявление любого к себе неуважения. А дальше, что будет? После института тебя станут травить коллеги? Потом муж? Потом подруги и даже твой родной отец станет вытирать об тебя ноги, потому что ты просто это позволяешь делать? Так?
— Нет, — шлепнулась я на стул и слепо уставилась на свои коротко стриженные ногти, изнутри наливаясь злобой и клокоча от деструктива.
Я прямо сейчас ненавидела этого человека. Хотя бы за то, что он говорил правду.
Уродливую. Неудобную. И такую обжигающую, что хотелось ударить его.
Или себя…
— Маши, Саши, Глаши, Наташи… В твоей жизни постоянно будет присутствовать враг, который захочет решить, куда тебе идти, а куда ходить не стоит. И что ты будешь делать? Постоянно прятать голову в песок? Это то, чего ты хочешь? Серьезно?
— Что я могла им противопоставить? — зарычала я. — Меня опустили из-за того, чем мама занималась в прошлом! Если бы не она, то…
— Хватит! Это даже звучит убого, Марьяна. Тоже мне, нашла причину. Это все трусливая, жалкая отговорка, чтобы просто сбежать от проблемы и ничего с ней не делать. А что в итоге? Ты снова в пролете! А знаешь почему? Потому что так проще и легче — тупо проиграть. Ведь для этого ума много не надо. Чтобы тебя победили, нужно банально ни хрена не делать. Просто закрыть глаза и ждать, когда тебя раздавят. Верно?
— Что я, по-твоему, должна была сделать? — прохрипела я сипло.
— Вот! Наконец-то пошли правильные вопросы. А то тоже мне тут начала: му-хрю, я вся такая внезапная и обиженная судьбой. Оставьте меня в покое и дайте пострадать в одиночестве…
Я отвернулась. И мысленно отхлестала себя по щекам, дабы не раскисать перед этим человеком. Но и скрывать правду я больше не могла.
— Кто-то создал анкету в сети и запустил аукцион по продаже моей девственности. Приложил все мои явки и пароли. И неприличные фотографии из раздевалки. Весь институт в курсе. Все смеются надо мной. Каждый думает, что я продажная дрянь. И ректор тоже. Он не стал ни в чем разбираться. Он просто вышвырнул меня, радуясь и хлопая в ладоши, что такое третьесортное недоразумение, как я, наконец-то не будет учиться в одном с ним вузе.
— Да, я все это знаю, Марьяна, — ровно и безэмоционально произнес Коган.
— И что мне надо было делать? — снова вспылила я.