Страница 31 из 82
— Вы не собираетесь оставаться со мной в браке, — напомнил мне герцог.
Это было справедливое замечание, но…
— Я не прошу вас раскрыть мне все тайны рода, — скупо проронила я.
— Особый эдикт короля, — неохотно проговорил райн-Валдис.
Хайлен метнул на него негодующий взгляд, а мастер Острави буркнул:
— Кто тебя просил вмешиваться?
— Особый эдикт? — Я нахмурилась. — Не буду говорить, что вы лжете, однако же нам преподавал королевский законник, и все особые королевские эдикты мне прекрасно известны.
Лукреция покивала, соглашаясь с моими словами. Ей тоже пришлось учить все эти хитросплетения законов, традиций и кровно-магических клятв.
— Этот эдикт касается только семей снежных магов, — скупо проронил Хайлен.
И я тут же сощурилась:
— Позвольте угадать, вы были обязаны меня с ним ознакомить, верно?
— Вас либо вашу семью, — кивнул райн-Торланд. — Снежные маги – достояние короны, и мы обязаны приложить все возможные усилия ради того, чтобы наши супруги… Были счастливы.
— В последних двух словах чувствуется душок, — сощурилась Лукреция.
Я видела, что Хайлен чувствует себя не в своей тарелке, но мне его было ничуть не жаль.
— Да, — кивнул райн-Торланд, — я переформулировал истину. Однако это не имеет значения. Моя госпожа желает расторгнуть брак, а это возможно лишь через пять лет. Все остальные части эдикта и особой, клятвенно защищенной информации вас не касаются.
Мне, разумеется, было любопытно узнать, что же такое содержится в этом эдикте. При этом я осознавала, что райн-Торланд имеет право хранить тайны. Но…
— Я хочу помочь, Хайлен, — проговорила я, посмотрев ему в глаза, — но пойми правильно, довериться тебе невозможно. Почему ты скрываешь от меня эдикт? Я могу дать клятву неразглашения, если хочешь. Пока что все эти слова про развод через пять лет звучат довольно фальшиво.
Хайлен прикрыл глаза и замолчал. Он размышлял несколько минут, после чего приказал Анхелю достать тубус с документами.
— Я знал, что ты настоишь на своем, — криво усмехнулся он. — Тебе нужно капнуть кровью на пергамент.
Вытряхнув плотный, довольно потрепанный и явно старый свиток, я вдавила палец в центр висевшей на нем печати. Крохотная иголка, сокрытая в сургуче, проколола мою кожу, и капля крови впиталась в свиток.
— Мне отвернуться? — спросила тетушка.
— Нет, — Хайлен пожал плечами, — вы не увидите там ничего.
Я же продиралась сквозь юридическую путаницу, перескакивала с пункта на пункт и остро жалела о том, что у меня нет бумаги, чтобы построить всю схему и…
Соль скрывалась в конце. Все эти сложности были только ради детей. Только ради того, чтобы не позволить женщине наложить материнское вето на переделывание магического дара.
Всю свою жизнь я была уверена, что снежные маги сами выбирают свой путь. Вот только их меняют в первые трое суток после рождения.
— Правду о том, что развод возможен лишь через пять лет, вы были обязаны сообщить мне или моим опекунам перед свадьбой, а вот это, — я покачала свитком, — вот это вы обязаны сообщить в первый год брака.
— Как вы понимаете, госпожа моя, именно поэтому многие из нас холосты, — скупо проронил Хайлен.
— Если хотите, я могу составить вам список женщин, которые точно не будут смущены, м-м-м, вот этим. — Я покачала свитком. — Если им будет позволено сорить деньгами в столице, то… То проблем не будет.
Герцог криво улыбнулся:
— Я и сам знаю таких леди, госпожа моя.
За столом на некоторое время воцарилась тишина. И я понимала, что Хайлен, вероятно, видит рядом с собой не великосветскую даму, увлеченную лишь балами и кавалерами, а кого-то более или менее родного, но…
«Да кто вообще на такое согласиться?! – я поежилась. – Можно пожертвовать собой, но не своим ребенком».
— Тем не менее, — я осторожно закрутила свиток, — сейчас многое прояснилось. Что мы ищем, Хайлен?
Я решила называть его по имени. Формально мы все еще муж и жена, но реально — союзники.
«Захочет — поправит», – решила я и внимательно посмотрела ему в глаза.
— Мой отец продолжал дело моего деда и прадеда, — райн-Рейвис начал издалека, — изучал тварей и их повадки, следил, в какой год их нарождается больше, а в какой меньше.
Такую статистику собирали и в Рейвисе. Сейчас земли заброшены и некому следить за тварями, но учетные книги сохранились. Надо будет взять их в Вейарну и сравнить.
— Отцу удалось вычислить закономерность зарождения тварей. Он научился предсказывать вспышки или, как говорят в Эрандаре, приливы, — продолжил меж тем Хайлен. — Затем он, взяв доверенных людей, отправился в столицу. А затем, через пару недель после его возвращения, он был объявлен предателем.
— Значит, там нет оружия, — сощурилась я. — Только тайна происхождения тварей.
— Отец мало что рискнул сказать, — райн-Торланд криво улыбнулся, — но дал понять, что там сокрыт способ очищения земель от тварей.
— Земель, — повторила я. — Вероятно, что-то вроде тех барьеров, которые могут ставить снежные маги. И кто-то, вероятно, обеспокоился, что если вы закроете свои земли от тварей, то они хлынут в другие места.
— И это усилит снежных магов, сделает их независимыми. Как Ковен Менталистов, — шепнула Лукреция.
— Там от независимости только несколько пафосных фраз, — скривился мастер Острави, — жрать им нечего, потому и служат всем подряд. А сейчас и вовсе перед райн-Велрондом стелются.
И прежде чем мужчины затеяли извечный спор о том, являются ли менталисты действительно независимыми, я быстро спросила:
— Мне нужно искать архив?
— Нет, — уверенно ответил Хайлен.
— Хорошо. Тогда, пока мы здесь, я более ничего не хочу знать, — проговорила я. — Позвольте вас оставить.
— А клятву? — возмутился мастер Острави.
— Здесь? — удивилась я. — Вы в колдовских знаках разбираетесь?
— Кое-кто лечит наложением рук, — хмыкнула тетушка. — А науку полагает излишней и чрезмерно занудной.
Острави бросил на нее странный взгляд и мягко, почти нежно проговорил:
— Кто бы говорил, кто бы говорил. Спутать знаки льтиз и лейрах…
Тетушка вспыхнула как маков цвет, но быстро взяла себя в руки:
— Так я потому и говорю, Анхель, чтобы ты с меня пример взял. Подучился немного, там-сям знаний поднабрался да перестал позориться. В таком месте мало какая клятва будет крепкой.