Мышеловка

Глава 11

Потирая аккуратную бородку, Фарид в нерешительности замер у двери. Совершит ли он харам[1], войдя в спальню к девушке? И будет ли достаточно прочитать только покаянную молитву во время вечернего намаза[2]? Впрочем, он усмехнулся, его грехи так велики, что одними молитвами душу не спасёшь. Но эта девушка... или правильнее называть её «пленницей»? Она не просто интриговала его, она... он не мог подобрать правильного и нужного слова к тем чувствам и эмоциям, что испытал, когда впервые увидел её. И сейчас Фарид был взволнован не меньше.

Мария.

Её нельзя было назвать красавицей в том понимании этого слова, когда совокупность правильных черт лица и изящного, гибкого девичьего стана заставляли сердце мужчины трепетать. Желать, вожделеть и любыми способами заполучить женщину в своё полное владение. В его коллекции были девушки и получше. Такие, при одном взгляде на которых мужское либидо просыпалось, заставляя кровь бежать по венам быстрее. Та же Лейла... взгляд больших карих глаз, такой соблазнительный, влекущий, принёс ему неплохую прибыль в своё время. Ох, как взлетали цены на том аукционе девственниц...

А эта девчонка... Испуганная, почти сломленная, умоляющая отпустить её. Что в ней нашёл эмир? Конечно, хозяин поместья прекрасно знал, для кого выполняет заказ, только он научился держать язык за зубами. На вкус Фарида Мария была не таким уж ценным призом, чтобы за её похищение назначать такую сумму. Да, невысокий рост, неплохая фигурка в форме песочных часов. Длинные ножки, широкие бедра и высокая полная грудь. Но черты лица... немного крупный нос; большой рот. Возможно, эмира пленили её глаза, огромные, такого удивительного оттенка, в котором смешались и сочная зелень молодого оливкового дерева, и небесная лазурь, и морские волны во время шторма. О, это будет великолепное зрелище. Поставить девчонку на колени, связав руки за спиной, и овладевать её ртом. И наблюдать, как из этих больших глаз, размывая тушь, потекут две солёные дорожки.

Нет, нельзя думать о пленнице в таком ключе. Но что же так зацепило эмира в этой девушке? Хотя, судя по той скудной информации, которой Фарид владел перед похищением, не факт, что правитель маленького государства знал, как девчонка выглядела на самом деле. И в чём же тогда подвох? Мыслями он вернулся во вчерашний день, надеясь, найти подсказку в том моменте, когда отмахнулся от девчонки. Как только она пришла в себя, то снова стала плакать, выглядя жалко. Грязная, со спутанными волосами, синяками на запястьях и заплывающим глазом от сильного удара, она нашла в себе силы на уговоры.

– Пожалуйста, пожалуйста… тут какая-то ошибка, – Фарид видел её боль, и физическую, и душевную, но помочь ничем не мог, – вы же говорите по-английски? Отпустите меня.

– Я говорю по-английски, но отпустить тебе не могу. Не по моей прихоти… Впрочем, это не так уж и важно. Смирись. Мы приехали, – он наклонился, наблюдая, как бесшумно открываются ворота, а потом обратился к своей охране. – Татьяна, приведи девчонку в порядок. Пусть примет душ.

– Хорошо, господин, – женщина, что сидела на пассажирском сиденье, поймала в зеркале заднего вида его взгляд. – А потом?

– В смотровую.

Он вышел и проследил, как автомобиль направляется в дальнюю часть поместья, где до момента проведения аукциона жил и обучался древнейшему как мир ремеслу его «живой товар». Вздохнул и, достав из внутреннего кармана дорогого пиджака телефон, отыскал нужный номер. Не дожидаясь приветствий и не тратя на них времени, коротко бросил адресату:

– Жду тебя через сорок минут.

Фарид был уверен, что ровно в назначенное время и ни секундой позже тот, кому он звонил, будет ждать его. Так оно и было.

Открывая дверь в медицинский кабинет, он увидел, как к нему обернулась женщина средних лет, одетая в медицинский халат. Она как раз готовила смотровое кресло и раскладывала на стеклянном столике инструменты.

– Фарид, к чему такая спешка? Разве новый товар не должен прибыть только на следующей неделе?

Женщина достала из коробки новую пару стерильных перчаток, но надевать их не спешила. Прищурив глаза, от чего в уголках глаз четко обозначились возрастные морщинки, внимательно посмотрела на хозяина поместья.

– Это особый заказ, Тамара. Я повторяю,

особый заказ

.

– И что это значит?

– Только то, что, осмотрев девушку, ты забудешь, и как она выглядит, и то, что она вообще когда-то была здесь. Поняла?

– Фарид…

– Поняла? Тамара, я не один год работаю с тобой… Сейчас ты не задаешь мне никаких вопросов. Вообще никогда их не задаешь. Я не хочу тебя запугивать, но люди, для которых я этот заказ выполнил, обладают такой властью и такими деньгами, о которых тебе лучше не знать. Если хоть что-то об этой девушке, не важно, когда – сейчас, через год, через много-много лет, выплывет наружу… У тебя же семья? И дети? И внуки? – женщина кивнула. – И ты хочешь видеть их живыми и здоровыми? Вот и я хочу умереть своей смертью, если ты понимаешь, о чем я. Так что, никаких вопросов.

– Я поняла, Фарид, – врача нисколько не смутило это предупреждение, – мы работаем с тобой давно. Разве я давала тебе повод для сомнений?

– Нет. Именно поэтому поставь ширму.

– Ширму? – Тамара удивилась. – Тебе не интересно самому посмотреть на товар? Обычно ты…

– Не в этот раз, душа моя, – Фарид усмехнулся, – и у меня в этом деле есть определенные обязательства, нарушать которые я не только не хочу, но и не имею права.

Они отвлеклись на ритмичный стук в дверь. Широко распахивая створку, первой в стерильно-белую комнату вошла Татьяна, а вслед за ней, подталкиваемая другой охранницей, напуганная Мари. Фариду было искренне жаль девушку, но изменить что-либо он не мог. И дело было не столько в тех деньгах, что он заработал на этом заказе. Скорее в том, что он свято верил, что Аллах для каждого написал свою судьбу. И именно поэтому девушка сейчас находилась здесь.

– Ты немедленно перестаёшь плакать, – он вздрогнул, услышав строгий окрик Тамары. Она, как никто другой, умела привести в чувства любого, кто попадал к ней в кабинет. Зачастую хватало одного строгого взгляда. – Успокаиваешься, замолкаешь и делаешь всё, что я тебе скажу. Поняла?

– Н-нет…