Мышеловка

Глава 6

– И всё же, я не понимаю, почему мы не можем поступить проще? Почему самим не похитить эту девушку?

Осман, опираясь ладонью о подлокотник кресла, потянулся за гроздью винограда, что стоял вместе с другими фруктами в вазе на низком столике. Он выслушал план, который разработал эмир, но не совсем понимал его.

Джан отвёл взгляд от окна и, усмехнувшись и хаотично похлопывая себя по бёдрам, направился к другу. Сел в кресло напротив него, но ни к фруктам, ни к соку не притронулся – сегодня он собирался поужинать в другом месте.

– Всё просто, брат, – он покачал головой, – на нас не должна пасть даже тень подозрения. Мы с тобой примем участие в поисках девушки. Но если сразу привезём её во дворец, это, так или иначе, вызовет определённые трудности. О пленнице узнают. Кто-нибудь, пусть и невольно, но проговорится. Нам это ни к чему.

Обдумывая услышанное, Осман понимал, что эмир прав. Что держать во дворце девушку, в качестве кого? Пленницы? Гостьи? Не просто рискованно, но и опасно. И как потом представить всё это Фишеру? «Вы искали свою дочь? О, простите, но она провела тут, у нас, некоторое время. Пока вы сходили с ума…»? Не просто нелепо, но и смехотворно.

– Да, – он кивнул Джану, – ты прав, не будем спешить.

– Завтра я уеду, Правитель собирает Верховный совет. На столе папка, в ней все координаты. За ходом дела будешь следить ты, лично, не доверяя больше никому. Фарид знает своё дело, но и его нужно контролировать. Дай ему время, он сам установит нужные связи, нажмёт на соответствующие клавиши для того, чтобы зазвучала та мелодия, которая устроит и его, и нас.

– Я могу на него положиться?

– Полностью, он никогда не оставляет за собой следов и держит слово.

– И, судя по всему, обладает удивительной способностью превращать врагов наших недругов в своих друзей, – Осман усмехнулся.

– Именно.

– Хорошо, а что с девушкой?

– С девушкой? – Джан резко повернул голову к другу. – С какой?

Пытаясь сдержать улыбку, Осман закинул в рот очередную виноградинку:

– С дочерью Фишера, разумеется. А ты имел в виду кого-то ещё?

– Нет. Нет… Фарид сам решит и эту проблему.

– И ты?..

– Осман, – эмир встал со своего места, снова направляясь к окну, – поверь, мне всё равно, как выглядит эта девушка. Мне не интересно, где и в каких условиях она будет находиться до того момента, как попадёт сюда. Но уверен, Фарид, за те деньги, что ему обещаны, размесит её с комфортом, может быть. А, может, и нет, – он беспечно пожал плечами, – меня это не касается. Для меня она всего лишь орудие мести. Если тебя так заботит её судьба, следи за этим сам.

С этими словами он вышел из комнаты.

Он не знал, как объяснить лучшему другу, что ему действительно всё равно как выглядела девушка и что с ней будет, если она не является той, чьи большие серо-зелёные глаза не давали ему покоя третью ночь к ряду. Светловолосая обольстительница в воздушном прозрачном платье кружилась в его сне под ритмичную восточную мелодию, манила к себе, перебирая тонкими пальчиками, и шептала: увидимся. Многое бы он отдал, чтобы её обещание сбылось. Но честь и клятва верности и преданности, принесённая своему народу в тот день, когда он вступил на престол, принадлежавший ему по праву крови, были превыше всего.

Именно поэтому сегодня он отправил повара в покои Лейлы, надеялся поужинать с ней и изгнать из души образ той, что за одну мимолётную встречу сумела проникнуть в его сердце.

Лейла. С ней было

удобно

, во всех смыслах. Джан нашёл девушку в одном из борделей, за пределами эмирата, когда ей было восемнадцать. Её выставили на подпольный аукцион девственниц в уплату долга отца. Джан уже не помнил всех подробностей, но, кажется, её дядя позаботился об этом. Он не собирался оплачивать долг своего покойного брата и содержать его вдову и трех детей. И нашёл, как ему казалось, удачный выход. Обычаи востока прекрасно уживались в современных реалиях нашего мира, здесь всё ещё можно было украсть себе жену, ну или купить наложницу. Главное, знать место и продавца «живого» товара. Что Джан и сделал.

Тогда он отчаялся, устал от той ответственности, что так внезапно свалилась на его плечи. Именно свалилась. Они с Османом получили прекрасное образование в Европе, год путешествовали на яхте, швартуясь в портах разных стран и погружаясь в их культуру и быт, живя, как самые обычные люди. Нанимались на фермы и виноградники; подрабатывали официантами и простыми портье в гостиницах; рыбачили и продавали свой улов на рынках. Отец Джана прекрасно знал, что ждёт его сына в дальнейшем и именно поэтому дал ту свободу, которой у него, возможно, в будущем уже не будет.

Друзья вернулись домой, каждый к своим семьям. Джан почти год провёл рядом с отцом, вникая во все подробности управления небольшим эмиратом, и Осман был рядом с ним. А потом… потом случилось несчастье, которое заставило Джана повзрослеть сразу на несколько лет. Его родители так нечасто могли побыть вместе, только вдвоём. Вдали от будничной суеты, от проблем, от принятия решений, от людей и от постоянного окружения. Но в тот день отец подмигнул сыну и сказал, что это будет для него своеобразной генеральной репетицией; что он полностью доверяет ему. Тогда он и мама вышли в море на небольшой парусной яхте и, преодолев несколько миль вдоль побережья, должны были причалить в маленькой бухте, в глубине которой стоял уютный дом. Но внезапно начавшийся шторм выбросил яхту на скалы... И всё, что осталось, что напоминало о них – розовый сад.

Джан до сих пор испытывал боль от этой потери. И помнил, как однажды не выдержал, дал волю своему отчаянию, выплёскивая его в гневе на всё, что попадалось под руку. Осман был свидетелем того, как он смёл широким размахом руки всё со своего стола; как крушил мебель и кричал, ревел, словно раненый тигр.

– Я не могу так! Не могу! Я не готов к этому! Не хочу, – его кулак врезался в стену, оставляя вмятины и повреждая поверхность, – верните всё назад! Разве я просил? – он поднимал глаза, полные слёз, к небу, – просил? Мне не нужна власть, не нужна эта жизнь, ничего этого не нужно. Я хочу вернуть их! Хочу быть с ними.

– Джан, брат, – Осман пытался достучаться до него, – пожалуйста, успокойся.