Синее пламя Юга

Но даже так ничего сначала.. но потом я вижу, как начинает дрожать рука, как он сжимает зубы.

— Прекрати! – я дернула его.

Еще немного, и он сдался. Вытащил руку. Развернул передо мной.. хотя пальцы не разгибались толком.

В саже и золе.

Ожоги в двух местах. Не такие сильные, но совершенно отчетливые. У большого пальца кожа треснула..

— Долго я не могу, – сказал Сандер, вышло хрипло, больно ему. – У всего есть предел. И до завтрашней ночи надо придумать, как этот предел перешагнуть.

Я потянулась, обняла его.

— Не надо, Сандер, не делай больше так, – попросила тихо. – Я боюсь за тебя.

Да, мне было страшно немного. Все эти разговоры..

Хотелось спокойствия. Чего-то простого. И ни о чем не думать. Хоть немного не думать обо всех этих тварях, всех ужасах, об огне. Прижаться к нему..

Что еще у меня осталось?

— Иди ко мне, – шепнул Сандер, поцеловал меня в висок, потерся носом.

Он отлично чувствовал все это. Сгреб меня в объятья, глаза его снова азартно засияли. Осторожно уложил меня рядом с камином на ковер.

И руку в саже об себя вытер, усмехнулся.

Поцеловал меня в губы.

— Не нужно за меня бояться.

Подтянул ближе к себе. Улыбаясь. Его пальцы уже скользнули под мое платье. И сопротивляться этому нет ни желания, ни сил. Даже думать о том, что кто-то может войти.. нет, не выходит.

В конце концов, он мой муж, и мне с ним так хорошо.

Потом, ночью, он ходил к Камню, я знаю. Один. Не стал брать меня в этот раз, не стал будить. Да, спали мы вместе. Впервые, как вернулись в Ормхольм. Я просто не стала уходить. Не захотела, не смогла. Рядом с Сандером было спокойнее.

И еще спокойнее от того, что пока он рядом – точно не выкинет какую-нибудь дурь, я все вижу.

Но ночью он ненадолго сбежал все равно. Я проснулась, когда скрипнула дверь. В постели никого.

Он ходил к Камню. Я не могла видеть, конечно, но я это чувствовала. Это как-то отдавалось у меня внутри.. предчувствие, или что-то еще. Смутные видения. Мы ведь теперь связаны, и не разорвать.

Не знаю, что у него вышло.. Я смотрела в окно.. видела легкие всполохи синего огня в небе над башней, но не могу сказать, что это значит. Получилось? Должно получиться. Если уж Камень принял, то не откажется так просто. Вопрос лишь в том, чем это сможет Сандеру помочь.

Костры во дворе.

Еще немного, и все начнется. Уже собирались люди, музыканты начинали понемногу играть. Все в цветных нарядах, цветных лентах, медвежьих и волчьих шкурах, взволнованные. Сегодняшняя ночь во многом определит, будет ли зима суровой. Чем радостнее ты поешь, тем лучше, тем ближе весна. Хороводы в круге костров – словно танцуешь в огне. Дети, зачатые в эту ночь, считаются самыми сильными и счастливыми. И даже если после этой ночи женщина родит не от мужа, никто не вправе ее осуждать. Сегодня можно все. Нужно радоваться.

А отказывать танцевать нельзя. Если тебя позовут в танец – нужно идти. Конечно, и против воли тянуть нельзя тоже, сегодня все по любви.

Год назад я впервые поцеловалась.. с Уиллом. Словно в другой жизни. Конечно, дальше поцелуев тогда не зашло, но мы танцевали, взявшись за руки, и вместе прыгали через костер.

Где Уилл сейчас?

— Готова? – Сандер подошел тихо, я и не слышала. Обнял меня за талию.

— К чему?

— Почтить богов! – широко ухмыльнулся. Глаза его как-то напряженно поблескивали, сосредоточенно и чуть-чуть безумно, это плохо сочеталось с веселой улыбкой.

Он пришел босиком. Тонкие льняные штаны, подвязанные у колен, и широкая беленая рубаха, какие надевают сегодня простые люди, расшитая цветами у ворота. У меня тоже такая под меховым плащом.. почти такая, только шелковая и чуть длиннее, чуть ниже колен. И высокие сапоги. Я все же прыгать босиком не готова, сейчас слишком холодно, а через костер прыгать – горячо будет.

— Рубашка у тебя красивая! – Сандер осторожно под плащ заглянул, понимающе поднял бровь. – А под ней ведь ничего?

Я фыркнула, но позволила ему погладить, потрогать и убедиться.

Ничего под ней.

Я тоже планирую почтить богов сегодня! Так что давай, Сандер, без глупостей, у тебя должны остаться силы для меня. И рубашку на голое тело я тоже специально для тебя надела.

— Только не при всех, – шепнула, обняла его.

Он засмеялся.

— Тогда чуть-чуть подождать придется.

— А ты, я смотрю, совсем страх потерял? – Ульрих окликнул его, подошел. – В огонь лезть собрался?

На Ульрихе узкий парчовый кафтан по столичной моде, расшитый золотом. Шикарный, праздничный, в таком только на балах степенно танцевать, а не у костров отплясывать. Он смотрится здесь чужим. Но Ульрих и не пытается своим казаться.

Это Сандера, пожалуй, сейчас от местного парня не отличишь, а если цветочки на рубашке не разглядывать, то и вовсе за какого-нибудь конюха принять можно.

Интересно, что сапоги Ульриха – на высокой подошве, из толстой кожи, к такому кафтану не слишком идут. И еще меньше идут к шелковым кружевам. Огнеупорные? Не зря же он их надел.

— Ты тоже подготовился, – Сандер кивнул на эти сапоги, меня отпускать не подумал, так и обнимал, просунув руку под плащ, обхватив, тихонько поглаживая мою спину. – Ллорские? В них магии, небось, столько, что на горячих углях спать можно.

Ульрих весело фыркнул.

— Ллорские, – согласился. – Я и не скрываю, мне ни к чему. И магия хорошая, еще с тех времен, как и твое колечко.

Ухмыльнулся криво.

И сам на руку Сандера кивнул. Кольцо у Сандера только одно, простое, старое, с данхарским узором. Которое в бою защищает? Или не в бою?

Сандер, я видела, только чудом удержался, чтобы не дернуться, руку не спрятать. Пальцы дрогнули и сжались в кулак под плащом. Меня отпустил.

Не в бою, значит. Что не так?

— Действует колечко, я смотрю, – сказал Ульрих. – На жену точно действует, она к тебе так и льнет. Что ж.. Или ты хочешь сказать, что это исключительно твое личное обаяние?

Язвительно.

Глаза у Сандера полыхнули.

— Это не твое дело.

— А что за кольцо? – спросила я.

— С приворотом, – ответил Сандер, ноздри дрогнули. – Заставляет людей больше доверять мне, идти за мной, – он смотрел прямо мне в глаза. – Восхищаться мной. Особенно на женщин действует и на детей.. дети особенно восприимчивы. Помнишь, как ты удивлялась еще там, по дороге, как хозяйские дети виснут на мне. Вот как раз потому.

Зубы сжал.

Вот, значит..

Очередной обман.. Или не обман? Он просто не сказал мне. Но ведь на Ульриха его магическое обаяние не действует. На Тагира не действует. Потому что они взрослые мужчины, а не дети? Потому что огонь в их крови?