Страница 35 из 69
— Ты все еще считаешь, что моя идея пролить кровь на алтарь так уж плоха?
Ульрих все же повернулся, смерил его взглядом.
— Ты умрешь, и мы с Тагиром останемся вдвоем. Да и Тагир не станет мне подчиняться. И что тогда?
— Просить помощи у Альфреда. Пусть присылает все резервы.
Ульрих вздохнул, пожал плечами.
Помолчал.
— Попробуй, – сказал наконец.
Искандер кивнул. Хлопнул Ульриха по плечу.
— Если что.. жену мою не обижай, – сказал тихо.
— Зачем мне? – так же тихо спросил тот.
— Незачем. Ты тот еще сукин сын, Ульрих. Но тебе я верю больше прочих. Позаботься о ней.
— Сам не веришь, что выйдет?
— А хрен его знает, – Искандер криво усмехнулся. – Последнее время все идет как-то вкривь и вкось.. Не знаю, во что верить. Ладно..
И отвернулся резко. Пошел к алтарю.
Я вскочила на ноги тоже.
— Ингрид, не подходи, – бросил он через плечо, не оборачиваясь.
Ладно, близко не буду, но я точно должна видеть.
Ему страшно. Он старался не показать этого, но я видела все равно.
Последние несколько шагов к алтарю дались с усилием.
Подошел. Провел ладонью по гладкой поверхности камня.
Закатал рукав.
Больше не глядя ни на кого, не оборачиваясь. Моргнул.. такое напряженное, собранное лицо.
Нож достал.
Так и хотелось кинуться, остановить. Но нельзя мешать. Я тоже не знаю, как правильно.
А он, прямо с ходу, не раздумывая, полоснул по руке, чуть выше запястья.
Замер. Кажется, даже дышать перестал.
Первая капля скатилась по ладони, по пальцам.. сорвалась. Еще в полете, не коснувшись камня, вспыхнула синим огнем.
Я видела, как напряженно дрогнула у Искандера рука.
Когда капля огня упала и ушла в камень, словно в песок.. когда вторая капля была готова сорваться вот-вот.. Из камня в ответ потянулись тонкие белесые нити.
Я видела, чего стоило Искандеру не отдернуть руку. Позволить коснуться. Поползти по коже, обвивая. Я видела, как он сжал зубы.
Нитей становилось все больше, они опутывали сильнее. Не вырваться.
Светились, мерцали, словно впитывая и пропуская через себя жидкий огонь.
Искандер стоял.
Нити опутали всю руку, до локтя, полезли под рукав.
Он тяжело дышал, и чем дальше..
С усилием. Потом не носом даже, ртом, заглатывая воздух.
Я даже представить не могла, что он сейчас чувствует.
Зажмурился.
Его щеки побелели, он покачнулся даже, переступил..
Оперся о камень второй рукой, словно вот-вот упадет.
Алтарь светился ровным светом.
Еще немного и..
Мне показалось, еще немного и все. Будет поздно. Проклятый камень убьет его, забрав не только кровь, но и жизнь, забрав все до капли..
Потому что не хватает? Потому что что-то не так?
Я обещала поддержать его, но не знаю, как это сделать.
Почему-то вдруг щелкнула мысль – на его месте должна быть я. Это ведь я наследница своего отца. Пусть я женщина, но это не имеет значения. Камень Ормхольма признавал меня с самого начала, пусть и не хватало силы. Но сила есть в моем муже, а во мне.. Мы должны быть вместе, только так..
Я не знаю, что дернуло меня, но вдруг показалось – это единственно правильное.
Я рванулась к алтарю тоже. Быстро, пока не успела передумать.
Нож на поясе у меня тоже есть.
И резко провела по ладони. И даже прежде, чем капля успела скатиться, я приложила ладонь к камню.
Мы вместе должны сделать это.
Вскрикнула, потому что руку пронзило огнем.
Искандер открыл глаза, дернулся, только сейчас поняв, что я делаю. Попытался второй рукой схватить меня и оттолкнуть, даже что-то сказать попытался.
Не успел. Свет вспыхнул вдруг с такой силой, что оглушило, я зажмурилась. Замерла. Даже дышать перестала.
Все..
Свет вокруг нас и тепло. Завихрения огненного танца.. но этот огонь.. не обжигает.
Вдруг почти безумное понимание, что все хорошо.
Что жертва принята и боги благословляют нас. Вот так – благословляют.
Я стояла, не решаясь шевельнуться, стараясь все осознать.
Нити, опутавшие руку Искандера, отпускали, втягивались назад, пока не исчезли вовсе.
Тепло и свет. И такая легкость во всем теле.
И кружится голова.
Я падаю. Но чьи-то руки подхватывают, не дают удариться. Не Искандер, Ульрих.
Мой муж тоже не может стоять на ногах, опускается, садится, прислонившись к алтарю спиной. Смотрит на меня.
— И что теперь? – спрашивает Ульрих.