Синее пламя Юга

— Ты собираешься сидеть тут, пока не придут? – поинтересовался Тагир. – А если через неделю? А если не сюда, а в соседнюю?

Искандер покачал головой.

— Завтра нам надо возвращаться в Ормхольм.

— И зачем тогда все это? – Тагир обвел рукой. – Сандер, я уважаю твои решения и не стану сейчас оспаривать открыто. Я не раз видел, как ты оказывался прав. Но сейчас это глупо. Мы построим, потратим весь день и завтра уйдем. Без всякой пользы. А это некому будет защищать. Они просто не выйдут, они будут сидеть по домам и прятаться.

— Не важно, – Искандер быстро глянул на него, не отвлекаясь от своего дела. А потом сказал еще что-то, по-данхарски.

Тагир так же, по-данхарски ответил ему. Потом что-то еще.

Потом снова, но иначе, со смехом, кивнув в мою сторону. И пошел..

Искандер со всей дури всадил топор в дерево.

* * *

Он сидел на старой колоде у костра. Огонь чуть теплился, да сейчас и не нужно больше. Тихая звездная ночь.

Я подошла.

— Ты не пойдешь в дом?

— Нет, – он поднял на меня глаза, устало. – Посижу тут.

— Всю ночь?

— Половину, – сказал он. – Потом Тагир придет сменить меня.

Левая рука у него замотана, и на ладони проступает кровь.

— Что у тебя с рукой? – спросила я.

— Ничего. Ожог от клятвы еще не сошел, и я тут.. пока топором махал, немного содрал с непривычки.

Махал он сегодня целый день, это точно.

— Болит?

— Нет, – сказал он.

Болит, конечно. Я вижу, как он руку держит, снова к себе прижимая, придерживая другой. Но не признается.

Я вздохнула, протянула ему сверток.

— На. Пирожки для тебя, хозяйка, Гвенда, просила передать, а то ты не пришел ужинать, она переживает.

Он удивился. Совсем не ожидал. Даже взял не сразу.

— Спасибо, Ингрид, – сказал серьезно, как-то очень честно. – Хочешь, садись, здесь удобнее всего, а я вот на бревне..

Поднялся, пересел на лежащее бревно рядом. Сверток покрутил в руках и положил на снег, есть ему точно не хотелось.

Ладно. Я ведь сама пришла, так что можно и сесть.

— Пирожки на снег не клади, – сказала я. – А то совсем остынут. Пока теплые – вкуснее.

Он тихо засмеялся. Но поднял и на колени положил.

— Хорошо. А ты не хочешь?

— Нет, – я покачала головой. – Меня так накормили, что кажется, я сейчас лопну. Только упасть и уснуть.

Он кивнул.

Промолчал.

— Сегодня нет смысла тут сидеть, – сказала я. – Тварей не будет.

— Да. Обещать убить пятерых было слишком самонадеянно.

Провел ладонью по лицу.

— Зато люди сегодня могут спокойно спать, – сказала я.

— Да. А завтра? – спросил он. – Думаешь, Тагир прав? Во всем этом никакого смысла? Я не могу сидеть тут вечно.

— Думаю, оставаться и самому рубить острог, сбивая ладони в кровь, действительно мало смысла. Ты ведь герцог. Поручи это своим людям. Если в Тагире есть огонь, пусть он и охраняет тут. Это не твое дело.

Он фыркнул, разглядывая меня.

— Мое дело – смотреть свысока?

— Твое дело – думать об общем благе. О благе всего Севера, ты не можешь спасать каждого лично. И если для того, чтобы спасти всех, придется..

Я вдруг запнулась, поняла, что говорю. Отчасти это слова отца.

Если для того, чтобы спасти тысячи, придется принести кого-то в жертву.

Нет, он не прямо так говорил. Или я воспринимала это иначе. Не столь прямолинейно.

Искандер усмехнулся, понял, конечно.

— Общее благополучие – это все равно благополучие каждого в отдельности, – сказал он. – Я не могу закрывать глаза на маленькое зло для отдельного маленького человека, иначе большое зло станет только сильнее. Ты не понимаешь, как это устроено, Ингрид. Если я хочу получить всю силу этой земли, силу ее огненной крови и Камня Ормхольма, я должен доказать, что мне не все равно. Что я не чужой, что это теперь и моя земля тоже. Я такой же, как и эти люди, кровь от крови. Только тогда меня примут. А для того, чтобы стать одним из них, я должен сам сражаться с ними плечом к плечу. Излишнее высокомерие лишает опоры.

— Излишнее? Считаешь, что ты не достоин?

— Достоин, – серьезно сказал он. – Иначе бы я здесь не сидел. Я ведь не родился наследником Рёйгена, я заслужил это. Но сейчас, чтобы обрести корни, я должен пройти весь путь от начала и до конца.

— Я не нужна тебе.

Это даже не вопрос.

— Конечно, нужна, – сказал он.

— Но ты можешь обойтись и без меня. Ты с самого начала делаешь ставку не на мою поддержку, а на поддержку народа.

— Да, – он развел руками. – Тебя это смущает? Хочешь непременно быть самой необходимой для меня?

Усмешка в его глазах. Так, что краснеют щеки, и не от смущения даже.. Как он смеет так?!

Но я отлично понимаю, что он прав.

И хочется уйти.

— Ингрид, – он не дает мне встать, как-то очень быстро сам встает на колено передо мной, берет меня за руку. Моя ладонь между его ладонями, большими, теплыми, одна замотана тряпкой.. – Подожди, – смотрит мне в глаза. – Ты нравишься мне как женщина, и я точно не хочу тебя потерять. И я не хочу, чтобы что-то вмешивалось в личное. Добиваться твоего расположения только потому, что это нужно для дела, для обретения власти, значит потерять свободу любить тебя от всей души.

И улыбается так. Вот зараза.

И мне почему-то видится в этом расчет снова. Почти обман. Или я просто боюсь поверить?

— Прекрати, – буркнула я, пытаясь справиться и найти слова. – Сколько женщин у тебя было? Свобода любить от всей души сегодня одну, а завтра другую..

— Ты моя жена. И теперь единственная для меня. Хочешь, чтобы я поклялся тебе в верности до конца дней?

— Кровью?

Он ощутимо вздрогнул, хоть и очень старался не показать этого, все так же улыбаясь мне. Пальцы дрогнули.

— Хорошо, – сказал тихо.

— Ты готов поклясться в этом кровью? – удивилась я. – Зная, что любой неосторожный шаг в сторону будет стоить тебе жизни?

Он сжал зубы на мгновение. Выдохнул. И полез за ножом.

Он сделал бы это, я не сомневалась. Из чистого упрямства.

Закатал левый рукав.

Придурок.