Синее пламя Юга

Глава 5. Как верить тебе?

Накроет метель белым плащом плечи его.

Белый дракон Севера поднимет голову.

Из Откровения Хьернбори Бесноватого

Мы заночевали в деревне. В другой, не в той, в которой останавливались позапрошлой ночью. Чуть ближе к Ормхольму, сюда добрались уже в темноте.

Почти не говорили по дороге. Не знаю отчего, просто не говорили. Только если нужно было что-то спросить.

Отер ехал чуть впереди, на полкорпуса, я за ним, глядя в спину. Он лишь изредка поворачивался, бросая на меня короткие взгляды.

Напряженные, чуть опущенные плечи, челюсти сжаты и нижняя чуть вперед. Я видела, как что-то беспокоит его, занимает все мысли, и не мешала. Поводов для раздумий хватает.

Завтра еще один спокойный день и спокойная ночь, а потом все изменится. Мы проберемся в замок тайком, я знаю подземный ход у северной стены, я сама через него выбиралась. И по замку потом, после заката, когда все уснут.

Мы спустимся вниз, к Камню Ормхольма. И тогда все решится.

Если у нас не выйдет, если Камень откажется Отара признать, или откажется сразу.. иногда для этого нужно время.. я не знаю, как быть тогда. Нас могут заметить.. думаю, заметят наверняка.

И если заметят, обратно меня уже не выпустят. Но я им нужна, а для Отера это почти наверняка будет значить смерть.

Он молчал.

Я не пыталась дергать его разговорами, понимала, что ему наверняка хватает сейчас темных мыслей.

Нас накормили ужином, уложили спать. Здесь дом небольшой, так что в общей комнате, но подальше в углу за занавеской постелили тюфяк, теплые шкуры. Никаких глупостей сегодня, все услышат.. но зато тепло и спокойно.

Насколько вообще может быть спокойно сейчас.

Я почти не спала прошлой ночью, и сегодня так неудержимо клонило в сон.

И все равно не уснуть, пока.. не знаю, что-то не давало мне покоя. Мысли о будущем.

Отер лежал на спине, глядя в потолок.

— Не спишь? – тихо спросила я, пододвинувшись ближе, коснувшись подбородком его плеча. – Ты ведь знаешь, что делать?

Тихо и незаметно забраться в замок можно, я представляю как. Но вот тихо выбраться, боюсь, уже не выйдет. Если Камень признает Отера, весь Рёйген узнает.

Он повернул голову ко мне.

— Мы справимся, не бойся. Если Камень примет меня, то люди короля не посмеют просто убить. Как много людей в Ормхольме готовы поддержать тебя, а не присланного королем герцога, если дело дойдет до стычки?

— Думаю, мои люди верны мне. И.. моему мужу, которого я выбрала сама.

— Хорошо. Сколько? – спросил он.

— В самом замке человек тридцать, я думаю. Было больше, но одни из них уехали с отцом и не вернулись, другие уехали потом, отказываясь служить новому герцогу.

— Тридцать.. Думаю, как только вести разнесутся, люди потянутся сами. Мы соберем больше.

— Прольется кровь..

«И кровь прольется по всей земле! Твари выйдут на охоту».

Давние пророчества.. я слышала лет пять назад, но никогда не принимала всерьез. А тут вдруг все встало перед глазами. Прольется кровь, потому что я хочу отомстить за отца.

— Если мы решим пойти против короля, без крови не обойтись, – сказал Отер.

Мне как-то не по себе стало.

Я все понимаю, конечно.. Но мне страшно.

Немного сжалась, подтянув к себе ноги.

— Что-то не так? – шепотом спросил он, пододвинувшись ближе.

— Все так, наверно, – сказала я. Все как я и хотела.

Но на душе кошки скребут.

— Иди ко мне, – он обнял, прижал меня к себе. – Все правильно, не сомневайся. Все будет хорошо.

Поцеловал меня в макушку. Его объятья успокаивали, это было так хорошо.

— Тебя никто не обидит, – шепнул он еще, осторожно гладя меня по спине.

Я сейчас даже не за себя боюсь.

Но это успокаивало все равно. Его прикосновения успокаивали, его тепло. Или, скорее, его спокойная уверенность передавалась и мне тоже.

Я сама обняла его, положив голову ему на грудь, слушая, как сердце бьется.

— А ты не боишься? – спросила я.

— Чего?

— Того, что будет?

Он хмыкнул.

— Боюсь, наверно, – сказал он. – Но какая разница? Будет как будет, все равно.

Где-то за окном завывал ветер, снова метель поднимается. Но здесь, в доме, тихо и тепло, потрескивают угли в очаге.. Будет как будет.

* * *

— Что ты делал в Тунсете? – спросила я на дороге. – Только правду, Отер. Я кое-что слышала, давно.. года четыре назад. Кое-что знаю. Если ты соврешь, я пойму.

Ночная метель улеглась, но снег все еще шел, падая белыми хлопьями.

Отер глянул на меня, шумно втянул носом воздух. Выпрямился в седле.

— Что ты знаешь?

— Что ты там делал? – спросила я. Повернулась к нему, заглядывая в глаза. Сейчас на ходу толком ничего не разглядеть, но все равно.

Я ведь имею право знать? Я хочу разобраться. Все ниточки, которые у меня есть, – хочу стянуть и посмотреть на это еще раз.

— Меня наняли для одного дела, – сказал Отер. – Выкрасть бумаги.

— Что? – вот этого я ожидала меньше всего.

— Ингрид.. Все это не так просто объяснить, – он поджал губы, и объяснять ему явно не хотелось.

— А ты попробуй, – сказала я.

Отер тяжело вздохнул, поскреб бороду. Уйдет от ответа? Соврет сейчас?

— Ты когда-нибудь слышала о Хьернбори Бесноватом? – сказал он. – Нищий сумасшедший, который бродил по разным землям, смущал народ невнятными пророчествами и предрекал всякие беды Рёйгену? Говорили, он одержим демонами.. а может, просто повредился рассудком. Или даже, что никакой он не сумасшедший, что его наняли враги твоего отца, чтобы он поднимал народные волнения. Потому что некоторые пророчества были уж очень невыгодные.

Хьернбори.. Я слышала, да, это было давно. Уже почти и думать забыла.. Ходил босой, в лохмотьях даже зимой, от деревни к деревне, от города к городу. Я даже слышала, он спал на снегу и разговаривал с тварями, они не трогали его. Все это бред, конечно..

А потом этот Хьернбори куда-то пропал.. может, все же твари сожрали.

Наняли враги моего отца?

Про реки крови – это ведь его слова. Он беды всякие предрекал, смерть, неурожаи, стаи тварей и лютые зимы, которые убьют все живое.

Я никогда не верила, мало ли сумасшедших.

— Что-то слышала, – сказала я, как-то не по себе стало. – Но ведь это просто бредни? Столько лет прошло, и..

Отер усмехнулся.

— Бредни, конечно, – согласился он. – Но твоему отцу, как я понимаю, они попортили много крови. Эти бредни были записаны и хранились в Тунсете. Меня наняли эти записи достать.

Он ехал рядом, глядя на меня, поджав губы, чуть вытянувшись даже. Не мог не понимать, по какому тонкому льду сейчас идет.