Поцелуй Ярова

– Артем. В конце концов, обязательно настанет момент, когда ты все осознаешь. И тебе, – Баев тыкнул в меня пальцем. – Уже будет плевать, свободна Вера или нет… У тебя будет одна цель – получить свою женщину обратно. И вернуть ее будет в разы тяжелее, если вообще возможно. Да нет… Наперед известно, что, в конце концов, ты и Вера будете вместе, не сейчас, так через пять, десять, а то и двадцать лет. Только представь сколько потом придется усилий приложить. Сделать другим больно, ради своего счастья… Это очень трудно. А когда вы наконец окажетесь в объятиях друг друга, ты прижмешь её к себе, тогда будешь жалеть об одном, что так хорошо могло быть каждый день твоей ничтожной жизни, но ты просрал это время.

– Вы по себе меня судите?

– Да, наверно так и есть, – Матвей прищурился. – И отмотай время назад, я бы никогда не допустил тех ошибок, из-за которых мы расстались с Леной, – отец положил свою ладонь на плечо друга, успокаивая. Баев улыбнулся. – Каким же идиотом я был. Благослови бог мою любимую женщину, мать моих любимых дочерей. Она простила меня, и я смог познать настоящее счастье.

– Хорошо сказал, – произнес отец. – Давайте за наших любимых, – он разлил коньяк, и мы выпили. – Артем, – вытер уголки губ. – До свадьбы с твоей мамой я был тем еще мачо-меном, но клянусь, брак изменил меня, то есть Марианна и её искренние чувства ко мне. Вот можешь считать меня чудаком, но я верю, что она послана мне с небес. Марианна, конечно, не милый ангел… Тигрица.

Матвей хохотнул.

– Ты бы видел, Артем, как она однажды здоровенного мужика избила, за то, что он её Андрюшу ударил. Я даже не решился вмешиваться, боясь, что и мне попадет, – Баев засмеялся и раскраснелся.

– Давай опустим эту историю, – сказал отец с нажимом. – Так вот, твоя мать – тигрица, победила меня, уложив на лопатки, и этим самым спасла от самого себя. Ведь я уже не верил ни в какую любовь. Очень сильно обжегся в молодости.

– У тебя ведь мог быть старший брат или сестра, если бы одна девушка, с которой Андрюха по молодости связался, не сделала аборт, – глядя на меня, Матвей перебил отца.

– Да, меня это сильно подкосило, – папа покачал головой. – Я ожесточился. Озлобился на всех женщин в мире, перестал доверять им. Из-за поступка одной, мне казалось, что всем им только подавай деньги. Марианна тоже попала под подозрение. Ох и натерпелась от меня, но все равно не сдавалась, ждала, когда же я разберусь в своих чувствах… А потом я нанес ей самый сильный удар, – он покосился на Баева. – Никогда себя за это не прощу.

– Что ты сделал?

– Совершил омерзительный поступок. Последствия были болезненными и принесли много сомнений, обид. И никто бы никогда не подумал, что после такого, люди могут быть вместе, но от судьбы не уйдешь, сынок.

Надеюсь, он не взял мать силой? Как это сделал я с Верой…

Пиздец какой-то!

Я прикрыл рот ладонью.

Мне тошно от самого себя. До чего опустился, желая отомстить не только Вере, но и будто всему миру…

Но даже это она простила. Открыла свое сердечко для меня. Не это ли настоящая любовь? Даже если Пышка была с информатиком, пытаясь забыть, как я поступил с ней, она все равно выбрала меня. Не его…

Я и не заметил, как каждый погрузился в свои мысли, но через несколько минут молчания Матвей сказал:

– Да, какие же мы косячные мужики.

– Давай еще выпьем за наших дам, за то, что терпят нас.

– И любят, – Баев потряс указательным пальцем.

Я проследил, как эти двое выпили и заржал, поражаясь лицемерию.

– Смотрю я на вас и мне противно видеть, как вы тут говорите о любви, а сами женами меняетесь.

Ну раз они решили мне на уши сесть, пусть и об этой стороне своих браков расскажут. Я готов все кости пересчитать тем, кто на Веру заинтересованно смотрит, а эти легко передают своих женщин друг другу.

Нас не надо сравнивать.

Я не они, иду своей дорогой и уж кому мне читать нотации и говорить о неземной любви, но только не им. В моих глазах они как были предателями, так и есть.

– Я же тебе говорил, что он увидел лишнее, – сказал Матвей отцу, на что тот засмеялся и начал растирать лицо ладонью.

– Артем, мы не менялись, просто в игру играли. Дурацкую игру! Это только поцелуи. Так, шалость, после которой чуть с Матвеем не подрались. Я безумно люблю твою маму и никому её не отдам. Мне жаль, что ты все это увидел. Это явно было не для детских глаз. Мы думали вы спите. Но и ничего серьезного там не было.

– Тебе смешно, а я по сей день разочарован в тебе, в матери, в них, – я указал на Матвея, думая и о тете Лене. – Даже потеряв память, я чувствовал эту неприязнь к вам. Вот какой отпечаток на меня наложило ваше развязное поведение, игры…

– Успокойся. Понимаю, для тебя это было… тяжело и… и я прошу за это прощение.

– Ни хера ты не понимаешь. В раннем детстве это подавило меня, перевернуло мир взаимоотношений между мужчиной и женщиной, погрузило во тьму, где лучиком была моя девочка, – откровенно ответил я, не сдержавшись.

Отец опустил плечи, и его лицо наполнилось раскаяньем.

– Теперь я знаю, почему ты отдалился от меня, – он покрутил перед собой пустой бокал. – Я же помню, у нас были прекрасные отношения, а потом хоп и ты закрылся. А я все никак не мог понять почему? Что с тобой? Но свалил все на возрастные кризисы. А дело оказалось в этом…

Я посмотрел на него исподлобья, отмечая, что отец осунулся. Кажется, он на самом деле переживает.

Впрочем, это уже ничего не изменит.

– В тот момент я понял, что могу доверять только своей Пышке. – Матвей дернулся и почему-то сжал губы. – Маленькой светловолосой девочке, которую хочу любить и оберегать. Для которой непременно желаю стать тем мужем, который никогда не предаст. Но ошибся. Она бросила меня, и я остался один.

– Я никудышный отец, – папа нервно поднялся. – Тебе тогда было очень плохо, и я ничем не мог помочь. Ты все свои переживания держал в себе и не шел на контакт. Помню, как после её отъезда сбивали тебе температуру, а ты в бреду твердил как заведенный – Пышка, Пышка. Но тут была замешана не только детская привязанность или любовь, все оказывается было намного глубже. Теперь я это знаю.

– Поэтому мне лучше быть одному.

– Не говори так.

На наших глазах проступили скупые слезы и каждый отвернулся, украдкой смахивая жгучие капли.

– Тебе стало также плохо, когда ты принял решение проститься с Верой? – Матвей участливо подался вперед.

Я кивнул, ощущая сильную потребность в Пышке.