Гамбит короля драконов

Глава 12. Жертва

Бутылку я выпила больше чем наполовину. Но оставшееся в меня не влезло, крепкое очень, я такое не пью. Может и к лучшему. И, если честно, не брало совсем, только в голове начинало гудеть.

Больше спать не выходило, всякие мысли распирали, не давали покоя. И чем дальше, тем хуже становилось, страшнее. Меня трясло. Я не понимала, чего ждать и смогу ли выжить вообще. Что со мной будет?

Хотелось верить, что они действительно сделают то, о чем говорят. Что я не умру, и даже наоборот, получу больше свободы. Мучили мысли о судьбе той неизвестной девочки. Разве так можно? Вдруг еще не все потеряно для нее? А тут я.. Но если выбирать, такой вариант все равно кажется лучшим. Я не понимаю, как можно иначе.

Наверно эгоистично, но жить должен тот, кто хочет жить.

И выбора у меня все равно нет. Не я решаю. От этого проще и сложнее сразу.

Утром за мной пришел Гарольд.

— Пойдем, - сказал он. – Там уже ждут тебя.

И вроде не злорадство на его лице, но что-то такое.. или у меня уже паранойя начинается?

Во двор и..

Вот уж, чего я не ожидала, так это что меня повезут так. В клетке. Повозка, и на ней железная клетка стоит. Для меня, кого же еще. Эйгон с Уэйтином рядом с ней. Еще несколько гвардейцев.

— Марина! – Эйгон увидел меня, сам быстро подошел, почти подбежал. – Не пугайся. Но так будет правильно.

— Правильно? – удивилась я, даже колени чуть подогнулись. – Посадить меня в клетку, словно животное? Словно я..

Не знаю.

Вдруг показалось – это ловушка, сейчас меня запрут и все. Хотя, на самом деле, это ничего не меняет.

— От меня требуют отдать ведьму, - сказал Эйгон, голос глухой, царапающий. – И вот мы ее показательно отдадим, чтобы никаких претензий. Для тебя это совсем ничего не меняет.

Кроме того, что меня повезут в клетке перед всеми?

Ладно, это, наверно, действительно можно пережить. Главное, чтобы дальше обещания сдержали.

— А потом потребуют сжечь ведьму на костре, - все же не удержалась я.

Эйгон помрачнел еще больше. Тихо сквозь зубы зарычал, едва слышно. Но я услышала все равно.

Так, словно сомневался. Словно ему не нравилось такое решении, но..

— Нет, - сказал он.

— Даже не вздумайте! – весело, но тоже тихо усмехнулся один из гвардейцев, подошел ближе. – Мы же договорились.

Я посмотрела на него. «Договорились?» С кем?

— Договорились, - мрачно согласился Эйгон.

Мне вдруг показалось – этот гвардеец Шу. Он даже подмигнул мне. У них там свой сговор.

Вот черт.

Ну, очень надеюсь, для меня это закончится хорошо.

Гарольд открыл дверь клетки, протянул мне руку.

— Давай, залезай, не будем тянуть.

И подсадил меня, пихнув под зад. Вот же..

Все это вышло..

Меня повезли по окраинам к Красной башне инквизиции. Но все равно почти через город. Люди сбежались на меня смотреть. Наверно, так и было задумано, все должны видеть, что король следует требованиям Совета и отдает ведьму. Даже если с инквизитором они в сговоре. Впрочем, я уже не уверена ни в чем.

Трясло нещадно. Никаких рессор у телеги, поэтому меня мотало на каждом камешке мостовой, это было ужасно, до тошноты, зубы лязгали. Я вцепилась в прутья клетки, пытаясь хоть как-то сохранить равновесие, но помогало не очень.

Но хуже всего было не это.

Люди.

Стоило чуть поближе подъехать к городу, как начали собираться люди.

— Ведьма! – кричали они. – Ведьму везут! Только посмотрите!

И на крики толпа собиралась еще больше.

— На костер ведьму! Убить ее!

— Ах ты тварь! Доигралась! Вот теперь поджаришься, узнаешь!

Очень быстро в меня полетел какой-то мусор, тухлая капуста, яйца. По большей части, все это ударялось о прутья клетки и падало рядом. Но мерзко было все равно. Брызги доставали.

Потом пошли камни.

Один проскочил сквозь прутья и ударил мне в плечо. Я вскрикнула. Не то, чтобы очень больно.. хотя и больно тоже. Но очень страшно было. Я попыталась закрыть голову руками, только от этого мотать стало еще сильнее, держаться уже не получалось.

До этого Эйгон ехал впереди, не обращая внимания. Я не видела его лица, не знала, насколько он одобрял это. Точно не мешал. Но когда по прутьям застучали камни, он развернулся, подъехал ко мне и дальше держал своего коня совсем близко к повозке и клетке, так, чтобы хоть немного прикрывать меня, хоть с одной стороны. Чтобы те, кто кидали камни опасались попасть по нему.

— Ваше величество, не стоит, - окликнул было Уэйтин.

— Да пошел ты, - только и буркнул он.

— Защищаешь? – усмехнулся тот гвардеец.

— Не тебя.

— И все же, согласись, нам было хорошо вместе.

— Заткнись! – тихо, но страшно рявкнул Эйгон. – А то сейчас и тебя в клетку посажу.

— Меня не сможешь.

Камней стало меньше. Все же кидать камни в короля они опасались. И пусть, наверное, кто-то был недоволен своим королем, но пока не настолько, чтобы открыто выражать это. Да и горожане обычные люди. А король – дракон. С драконьим гневом лучше не связываться.

Но криков и оскорблений меньше не стало, даже больше, кажется. Криками они компенсировали то, что не могли делом. Но на крики я могла внимания не обращать. Это не про меня, не обо мне, я вообще здесь случайно. И все равно было невозможно мерзко. Я сидела на полу клетки зажмурившись, вцепившись в прутья, насколько получалось – спрятав лицо. Я не могла на них смотреть. Столько ненависти.. Это давило невыносимо.

И длилось бесконечно.

Мне уже начинало казаться, мы не доедем никогда. Это никогда не закончится. У меня кружилась голова, страшно хотелось пить, солнце поднялось уже высоко и жарило вовсю.

Красная башня на окраине, но с другой стороны города, почти на склоне, прилепившись боком к скале. Я так устала, что было уже почти все равно, что со мной дальше будет. Потом будет, не сейчас.

Когда мы остановились, перед глазами все еще прыгало и плыло.

Уэйтин открыл клетку, я попыталась вылезти, но поняла, что ноги не держат совсем, подгибаются. В тесной клетке затекли и невозможно. И болит спина.

Я кое-как вылезла, но чуть не упала, Эйгон успел подхватить меня.

Потом тяжело вздохнул и поднял на руки.

— Куда ее?

— Так и понесешь? – усмехнулся Шу-гвардеец.

— Так и понесу, - буркнул он.

Я даже дергаться не стала. Понесет, так понесет. Голова кружилась, поэтому поначалу вообще все равно было, только облегчение, что не надо самой идти.

Потом где-то мелькнула мысль, что меня еще никогда на руках не носили.