Страница 2 из 66
Именно поэтому каждый в зале понимал: она уже победила.
Я остановилась перед Советом. Бринт отошёл в сторону, и за моей спиной закрылись двери. Звук вышел тяжёлым, окончательным.
— Нэяра Сольм, — произнёс Эльгард Норр.
Не Вейр.
Сольм.
Я почувствовала это имя как удар, хотя лицо осталось спокойным. Имя, с которым я пришла в этот замок. Имя, которое здесь редко произносили без снисходительной складки у губ. Малый род, почти исчезнувший, без драконьей силы, без войска, без права спорить с теми, кто сидел сейчас под чёрными полотнищами.
— Совет рассмотрел прошение Каэрдана Вейра, главы рода Грозового Клыка, — продолжил Эльгард. — А также заключение родовых свидетелей и старших хранителей. Брачный союз между вами и Каэрданом Вейром признаётся утратившим значение для рода.
У меня внутри что-то тихо сжалось, но я не позволила себе вдохнуть резко.
Утратившим значение.
Три года моей жизни поместились в эти два слова.
— Причина? — спросила я.
Мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидала.
Кто-то из советников едва заметно поднял брови. Наверное, мне полагалось молчать, кивать и благодарить за то, что меня не выгнали сразу за ворота.
Эльгард сложил руки перед собой.
— Союз заключался ради укрепления дома Вейр. За три года вы не проявили качеств, необходимых супруге драконьего лорда. Вы не смогли войти в управление родом, не завоевали доверия верхнего двора, не дали Совету оснований считать вас полезной для будущего Грозового Клыка.
Полезной.
Я вспомнила, как прошлой зимой три дня держала нижнюю кухню на себе, когда главный повар слёг от усталости после ледяного обвала у восточной стены. Вспомнила, как кормила людей горячей похлёбкой, пока мужчины расчищали завал, а женщины шили одеяла для пострадавших. Вспомнила, как Бринт тогда сказал: “Без вас двор бы взбунтовался”. Тихо сказал, в кладовой, чтобы никто не услышал.
Это, конечно, не считалось.
Польза в Грозовом Клыке измерялась не тем, сколько людей согрелось у твоей печи. Она измерялась кровью, властью и тем, насколько красиво ты стоишь рядом с драконом, не мешая ему смотреть на другую.
— Каэрдан, — произнесла я.
В зале стало чуть тише.
Он наконец посмотрел на меня.
Я не знала, чего ждала в этот миг. Может быть, одной фразы. Не защиты, нет. Я давно перестала быть настолько глупой. Но хотя бы правды. Хотя бы признания, что не Совет один решил выбросить меня из его жизни.
— Это твоё прошение? — спросила я.
У него на щеке дрогнула тень. Совсем немного, почти незаметно.
— Да.
Одно слово.
Не “прости”. Не “так нужно”. Не “я пытался”. Просто да.
Я кивнула.
Внутри было пусто. Не спокойно, нет. Спокойствие приходит позже, когда боль уже нашла себе место и перестала биться о рёбра. А сейчас внутри словно вынули всё, что могло удерживать меня на ногах, и оставили только привычку не падать при чужих людях.
Саверина опустила глаза. Не от стыда. Скорее, чтобы спрятать победу под ресницами.
— Согласно брачному соглашению, — продолжил Эльгард, — после расторжения союза вы теряете право на покои западного крыла, участие в управлении замком и обращение к вам титулом дома Вейр. Ваши личные вещи будут собраны и переданы до заката.
Я молчала.
— Однако род Вейр не оставляет вас без милости, — сказал он.
И вот тут по залу прошёл лёгкий шорох. Слуги у стен, родовые свидетели, младшие советники — все чуть подались вперёд. Милость всегда интереснее приговора. В милости больше места для издевательства.
— У нижних ворот расположено старое хозяйственное крыло, известное как Медная Печь, — произнёс Эльгард. — Помещение давно не используется, но пригодно для проживания после приведения в порядок. Совет постановил передать его вам в пользование сроком на один год. Вы сможете содержать себя честным трудом, не покидая земли Грозового Клыка до завершения всех формальностей.
Кто-то тихо усмехнулся.
Я не посмотрела в ту сторону.
Медная Печь.
Даже я, прожившая в замке три года на положении лишней мебели, слышала об этом месте. Старая кухня у нижних ворот. Заброшенная, закопчённая, с проваленной кладовой, где по слухам бегали крысы величиной с сапог. Когда-то там готовили для стражи и приезжих обозов, но потом новый управляющий перевёл всё в верхние кухни, ближе к господским залам, а Медную Печь закрыли.
Теперь её отдавали мне.
Не дом. Не деньги. Не возможность уехать.
Кухню.
В зале это выглядело как насмешка: бывшая жена дракона опускается к очагам, котлам и грязным каменным полам. Женщина, которая не стала хозяйкой замка, пусть попробует стать хозяйкой развалившейся печи.
И самое странное — где-то глубоко, под обидой и стыдом, я вдруг почувствовала не только боль.
Я почувствовала почву под ногами.
Кухня не пугала меня. Грязь можно отмыть. Печь можно растопить. Сломанные полки можно починить, если найти доски и упрямого плотника. С людьми бывает гораздо труднее, чем с камнем, огнём и тестом.
— Я могу отказаться? — спросила я.
Эльгард посмотрел на меня внимательно. Теперь в его глазах появилось раздражение.
— Вы можете покинуть земли Грозового Клыка без содержания, защиты и права на возвращение. В таком случае род Вейр не несёт за вас ответственности.
Вот оно. Милость с верёвкой внутри.
Я могла уйти — в серый дождливый мир за воротами, без денег, без родных, без имени, которое хоть что-то значило. Малый род Сольм давно истаял, как соль в воде: дальние родственники, пустующий дом у северной дороги, несколько старых писем и память о матери, которая перед смертью просила меня “держаться тепла, Нэя, потому что оно честнее людей”.
Я могла уйти.
Но они хотели, чтобы я ушла сломленной.
— Я принимаю Медную Печь, — сказала я.
Улыбка Саверины стала чуть мягче. Почти доброй. Наверное, ей понравилось, что я не устроила сцены. Красивым женщинам, которые побеждают без крика, неприятно, когда проигравшие портят им воздух.
— Разумное решение, — сказал Эльгард. — С этого дня вы более не являетесь супругой Каэрдана Вейра.
Он поднял ладонь, и один из младших хранителей вынес узкую чёрную шкатулку. Внутри лежал брачный обруч — не мой, а родовой, тот самый, который Каэрдан надел мне на руку три года назад перед этим же Советом. Серебряный, с тонкой драконьей чешуёй по краю. Он всегда был холодным, сколько бы я ни грела его пальцами.
— Знак рода, — напомнил Эльгард.
Я медленно сняла обруч.