Страница 50 из 76
Магия закручивалась, все убыстряя свой ход, а сочившуюся кровь начало затягивать в эту круговерть. Как только первые капли попали внутрь контура, я отпустила заклинание. Обычно чародеи дожидались, когда белый свет сменится алым, как следует напитавшись кровью. Но это для полноценной связи. Мне же нужно было лишь найти родителей..
Чары связи устремились к папе, чей образ я удерживала все это время в мыслях, а мое сознание – следом за ними.
Я не видела ничего вокруг. Смазанное время, свернутое спиралью пространство, наполненное тысячью звуков и тишиной одновременно. Я вылетела из него, как из трубы, чтобы в следующий миг мир обрел очертания и краски.
Темный то ли подвал с высоким потолком, то ли камера. Отец с кровоподтеками на лице, вздернутый на крюке за связанные руки. Папу явно пытали: я отчетливо видела следы, как от каленого железа. Мамы рядом не было. Зато у стены стоял голем. Не из больших, лишь раза в два выше человека. И едва я посмотрел на него, как у истукана зажглись два алых всполоха на том месте, где у людей обычно бывают глаза.
Мне показалось, что этот пеклов истукан видит меня! Словно он тоже был.. духом! Но это просто невозможно.
И тут папа как будто почувствовал мое присутствие: он с трудом чуть приподнял голову и незряче произнес:
— Одри.. Беги! – звук вышел хлюпающим, а в следующий миг голем выставил руку. Подобие раскрытой ладони, в центр которой был вмонтирован ловчий артефакт. Такой вбирает в себя магию и.. духов! Это была ловушка. А отец в ней – приманкой.
Тлен и пепел! Я рванула по еще не истаявшей червоточине, которую проделало в пространстве заклинание кровных уз.
Дух вернулся в тело на такой скорости, что прошил его насквозь. Пришлось пойти на второй заход, чтобы войти в себя, так и замершую истуканом у умывальника. И едва это произошло, меня скрутило.
Первый вдох дался с трудом, по ощущениям едва не разорвав легкие, желудок устремился к горлу, а все тело прошила острая боль.
— Помучаешься потом! – рявкнул братец. – Пей давай, чтобы разорвать заклинание уз! – И пододвинул ко мне склянку.
Я опрокинула ее содержимое в себя, не задумываясь. И снова окунулась в боль с головой. На этот раз от трансформации. От нее-то я и сползла на пол. И только после, очухавшись, поняла, почему меня по возвращении так скрутило. Похоже, голем все же успел активировать вмурованный в него артефакт и я поймала хвост от заклинания. Еще немного – и меня бы поймали. Или нашли по крови. Но я успела.
— Ну! Что там? – нетерпеливо вопросил Мик, привстав на дыбки.
— Есть две новости. Плохая и еще хуже, – выдохнула я и вкратце рассказала, что отец едва жив, а маму я вовсе не видела. Закончила я словами: – Поэтому о том, что с ней, ничего сказать не могу. Лишь надеяться, что она.. – я замолчала. В горле встал ком.
Мик с размаху плюхнулся на пушистую попу и, кажется, даже этого не заметил, тем подтверждая правило: сногсшибательные новости безопаснее всего узнавать лежа. А затем отчаянно замотал головой и выдохнул:
— Она жива! Не смей думать иначе. Ее наверняка держат в другой камере. Посуди сама: ее невыгодно убивать. Этим ренегатам нужно что-то от отца, и единственный способ его продавить – это шантажировать жизнью мамы. Если она умрет, то угрожать будет некем.
Я потерла лицо руками, словно стараясь смыть дурные мысли. Хотелось верить брату. Очень.
— Тогда нам не стоит здесь рассиживаться, – произнесла, поднимаясь. Голова тут же слегка закружилась. Плевать. Одернула платье, глянула в зеркало, убедившись, что мои рыжины вновь при мне, и добавила: – У нас есть шанс найти этих големов, которые вне закона, на боях без правил. А через истуканов выйти и на их создателей. И когда это случится, я обязательно отомщу этим гадам. А потом еще раз отомщу. Контрольный.
— Мы отомстим, – поправил братец, забираясь мне на плечо и устраиваясь там поудобнее.
А я поймала себя на мысли: бывают пиратские попугаи, а у меня – хомяк мести! Так кровожадно выглядел в этот момент Мик.
Полные решимости, мы вышли в коридор, рядом со стеной которого парила почти под потолком иллюзорная клепсидра. И показывала она ровно полночь.
— Извини, кажется, сегодня твое убийство откладывается, – понимая, что я уже опаздываю на встречу к Харду, пробормотала я братцу и поспешила к крылу угла или углу крыла.. Или где мы там с рассветным условились встретиться?
Хомячелло хмыкнул:
— Вот всегда знал, что в смерти на тебя нельзя не то что положиться, даже опереться!
— Опереться? – фыркнула я. – И это мне говорит тот, кто целиком и полностью сидит на моей шее!
— На плече! – возразил братец.
Так, препираясь, мы и добежали до нужного угла. Я при этом чувствовала себя ездовой адепткой. Братец – довольным погонщиком.
— Ты опоздала, – услышала я голос Харда, а потом с размаху врезалась и в него самого.
Сделала это даже не потому, что не успела сбавить скорость. Я просто не увидела рассветного!
Кто учил его так хорошо маскироваться?! Хорошо хоть, он успел меня подхватить. Но это не избавило стража от моего краткого и эмоционального возмущения тем, что он мог бы быть и позаметнее.
— Может, мне еще нужно было светящимся флагом махать и сигнальные флажки расставить? – едко заметил Храд. – Я и так стоял на самом видном месте.
— Оно же было и самым темным! – не сдавалась я.
— Ты всегда такая невыносимая? – глядя на меня мрачным взглядом, уточнил Хард.
— А ты не трогай меня с места, и не нужно будет никуда нести. – Я сложила руки на груди и с вызовом посмотрела на рассветного.
— Приятель, тебе еще повезло, – вдруг подал голос братец. – Сейчас у Од хорошее настроение.
— Интересно, какая же она, когда не в духе? – хмыкнул страж.
— О.. Тогда в радиусе пары миль в страхе трепещет все живое, – отозвался старшенький и, подумав, добавил: – И слегка колышется даже мертвое.
— А ты? Тоже боишься? – полюбопытствовал Хард у Мика.
— Она моя с.. напарница, – едва было не осекся хомячелло. – Мне деваться некуда. Так что приходится быть смелым, даже если не хочется.
Ну.. братец! Я тебе еще это припомню. Вот верну обратно в твое тело и припомню. Раз двадцать! А то и сто!
— Эй, я вообще-то здесь! – напомнила о своем присутствии и даже рукой помахала.
— Это замечательно, – хищно усмехнувшись, ответил Хард и посмотрел прямо на меня. – Значит, теперь мы наконец-то можем пойти к твоим големоделам. Только перед тем, как мы к ним отправимся, дай мне свою руку.