Страница 46 из 76
Я припомнила вестника, прилетевшего ко мне. Больше всего он напоминал Зарянку, что размером чуть меньше воробья, с охристо-рыжей грудкой. Так вот какая я для рассветного.. Мелкая и шустрая. Ведь образ вестников отчасти перекликался с тем, как видел тебя тот, кто послал сообщение. Хотя насчет размеров.. Почти всегда вестники были птичками небольшими. Чтобы умещались в ладони. Если нужно было передать грамоту или пухлый конверт, существовали телепортационные ящики.
Предупредив рассветного, я с чистой совестью начала собираться на ужин, рассудив, что перед жертво– нужно порепетировать с жратвоприношением. И, подхватив сумку, в которой засел Мик, отправилась в столовую. Вахтерша на выходе, к слову, подчеркнуто меня проигнорировала, чему я порадовалась.
И мое настроение стало еще лучше, когда я оказалась на улице. Вечер горел пожаром заходящего солнца. В его лучах медовые пряди ивы отливали золотом. А за ними алым ливнем из листвы готовы были разразиться вековые буки и тополя. Высоко в небе послышался пронзительный крик. Я задрала голову, чтобы увидеть клин журавлей.
Осень. Прекрасная и неотвратимая в своем отчаянии. Сейчас я вдохнула ее полной грудью и позволила себе поверить: у меня все получится. Я все смогу. Нужно только собраться с силами..
— Куда-то собралась? – голос с легким акцентом настиг меня на полпути, когда я шла по самшитовой аллее. Хард стоял, прислонившись плечом к одному из стволов. И хотя внешне ничего не выдавало его эмоций, я печенкой почувствовала: рассветный зол. – Мы, кажется, вчера договорились.
— Извини, но сегодня планы поменялись.
— Это я уже понял. Но пять слов меня не устроило. Можешь пояснить подробнее.
Я замялась, думая, что говорить рассветному, а о чем пока стоит промолчать. А он словно это почувствовал и, пристально посмотрев мне в глаза, напомнил:
— Одри, мы дали слово не утаивать информацию друг от друга.
Подойдя ко мне, он сказал это спокойным, я бы сказала, проникновенным тоном. Без давления и напора. А я к ним уже морально приготовилась. И сейчас, не встретив натиска, я словно шагнула в пустоту и от досады выпалила:
— Знаешь, как тяжело сдержать свое честное слово? Особенно когда оно матерное.
Рассветный на миг застыл, словно пытался перевести на родной язык то, что логикой не понять, только прочувствовать.
— Не переживай, я не благородная девица, брань перенесу, – с поистине эльфийским спокойствием отозвался Хард.
Нет! Он просто невозможен! Его демоны знает где весь день носит, а под вечер этот рассветный заявляется ко мне и требует объяснений?! Ну что ж.. раз он сам напросился, я ему и отчитаюсь, и отчитаю!
Полная решимости я набрала воздуха в грудь и в паре предложений рассказала Харду все о том, как сегодня меня сначала втянули в кусты туи, а потом и в работу над големом.
Он выслушал это с непроницаемым выражением лица.
— А эти твои.. туевы адепты, случаем, не Альбин, Ворин и Форс? – скрестив руки на груди, уточнил рассветный.
— Откуда.. – «ты знаешь» сказать не успела, меня пронзила догадка, подобная вспышке молнии. – Следящее заклинание? Вчера, точнее, уже сегодня та троица, что проходила под нами..
Хард ничего не ответил, но его недовольный взгляд сказал без слов. Мое предположение верно. Но если рассветный так легко проследил за троицей моих работодателей и столь уверенно назвал имена, значит, страж был в курсе, кто встречался с парнями. А следовательно, шпионка не только на них, но и на мне!
Я почувствовала, как по жилам буквально растекается ярость. Чтобы меня, как какую-то.. контролировали?! Каждый шаг, вздох и чих! Ну уж нет..
— Сними ее. Немедленно! – потребовала я, подавшись навстречу Харду так, что еще немного – и впечаталась бы носом в его грудь. Но я была сейчас в таком состоянии, что меня не то что подобные мелочи – меня бы даже труп под ногами не смутил. Я ткнула указательным пальцем, как пикой, чуть ниже горловины мужской рубахи, как раз в беленый лен, что виднелся между полами распахнутой кожаной куртки, со словами: – Я тебе не..
Не договорив, я осеклась, увидев, как дернулось и начало стремительно бледнеть лицо рассветного. Я перевела взгляд ниже и увидела, как от того места, куда я ткнула пальцем, по белой ткани расползается кровавое пятно. Словно я в самом деле пронзила тело Харда.
— Ты ранен? – выдохнула я.
— Немного.. – сквозь зубы произнес он и прикрыл глаза.
— Если, по-твоему, это «немного», то «сильно» – это расчлененный труп? – едко заметила я, и тут страж покачнулся.
Я, сама того не осознавая, попыталась его удержать. С учетом разницы в росте и весе меня сильно накренило. Чтобы удержать равновесие, пришлось сделать несколько шагов, не глядя, и.. мы все же упали в высокие травы. Прямо как в древних легендах. Только в зарослях ковыля с вейником, что были мне по плечо, не было ничего романтичного. Трава кололась, а ее пушистые метелки так и норовили залезть мне в нос.
К тому же при падении я зашибла локоть. И это еще приземлившись сверху, на Харда.
— Тлен и пепел! – выругалась я. – Потерпи, сейчас наложу стазис и сбегаю за лекарем.
С этими словами я даже попыталась встать с рассветного. С учетом того, что я почти лежала на нем, пришлось опереться и сначала сесть. Поза вышла весьма далекой от приличий. Еще и юбка задралась едва не до талии, показав и чулки, и часть исподнего. И тут рассветный схватил меня. Наверное, хотел за руку, но получилось за бедро.
Его ладонь чуть стиснула мои.. кхм.. панталоны.
— Нет. Не нужно целителя. Немного разошелся шов, – выдохнул рассветный. – У меня в кармане есть зелье. Дай его!
Ну рассветный! Того и гляди умрет, а все равно командует! Руки так и чесались дать ему не эликсир, а по шее. А лучше придушить. Только сначала нужно вылечить.. А потом точно прибью!
Руки же сами собой потянулись к Харду, точнее, к карману его куртки. Выудив оттуда фиал, я откупорила крышку и влила все содержимое в рассветного разом. Зелье подействовало практически мгновенно.
— Жив? – уточнила я.
— А у меня есть выбор? – кашлянув, отозвался страж, с лица которого исчезла бледность, дыхание стало ровным, а взгляд Харда уже был не затуманен болью. Да что там не затуманен! Я бы сказала, что законник отлично все видел. Даже слишком! Это подтвердили его следующие слова: – Симпатичные кружева, – выдохнул он, глядя на край моего исподнего, который виднелся из-под подола, задранного по самое «не балуйся». – И чулки тоже..