Страница 44 из 76
Так я и пошла с ней в руках к общежитию. Я была уже рядом с ним, когда из-за угла вышел и перегородил мне дорогу какой-то адепт. Пришлось запрокинуть голову. Чтобы посмотреть в лицо этой каланче. Еще, как выяснилось, и длинноносой к тому же.
— Сколько ты стоишь, медяшка? – скабрезно улыбаясь, уточнил он.
Не знаю, что меня больше взбесило. Его обращение или сам вопрос. Нет, рыжих часто называли медноголовыми за цвет шевелюры. Но «медяшка»? А вопрос о цене.. Будто я продажная девка.
Пару ударов сердца мне нужно было, чтобы обуздать злость. Длинный, видимо, принял их за растерянность.
— Назови свою цену. Я готов заплатить, чтобы с тобой покувыркаться..
Я прищурилась. Интересно, с чего этот тип решил, что я продажная девка? Но прежде, чем я успела задать этот вопрос, внутри моей сумки активизировался Мик.
— Хватит двух монет. Тебе на глаза, чтоб, когда в гробу ляжешь, они не открывались, – отозвался братец, вылезая из сумки.
Адепт при виде Мика, вооруженного иглой, только хмыкнул. Я же, понимая, что братец не противник для этакой каланчи, аккуратно накрыла хомячелло рукой и, усмехнувшись, послала адепта в непроходимые анатомо-эротические дали, переведя внимание на себя.
От этих слов кадык у длинного дернулся, на его щеках заходили желваки, а лицо пошло розовыми пятнами.
— Что, под платниками богатенькими да знатненькими ночи напролет стонать готова, а со мной – нет? – выплюнул адепт и хотел было вцепиться мне в плечо. Вот только я сегодня после двух захватывающих (хватали меня за руку только так, аж до стазиса) встреч с альбиносом была начеку. Отпрянула раньше, чем этот гад дотянул свою лапищу. Его пальцы мазнули воздух.
— А ты настолько ущербен, что с тобой только за деньги соглашаются, а за так – нет? – в тон зарвавшейся сволочи отозвалась я.
Длинный взбесился. Похоже, я наступила на его больную мозоль.
— Ты, подстилка, смеешь мне.. – выдохнул он и замахнулся. И это была отнюдь не пощечина.
Кулак должен был врезаться мне в челюсть, но я в последний момент успела закрыть лицо словарем, краем глаза увидев отчаянный прыжок Мика, которому позавидовал бы любой матерый пасюк.
А дальше были удар о переплет, от которого я едва не потеряла равновесие. Треск. Вскрик. Мое тело приготовилось к тому, что противник замахнется еще и на этот раз попытается пробить не в челюсть, а в грудь, живот или сбоку, по почкам.
Чтобы понять, куда длинный гад метит, я на миг отняла книгу от лица и увидела неестественно вывернутую кисть у противника. Похоже, боль была настолько сильной, что на несколько ударов сердца затмила для него все вокруг.
Мне повезло, что этот гад был явно не с боевого факультета. Там на подобные травмы внимания не обращают и передышек недругам в драке не дают.
Я же, оценив фолиант с новой, ударной точки зрения, перехватила его поудобнее. Но врезать не успела. Потому как братец, взбежав по моему противнику, проявил чудеса акробатики и вцепился тремя лапами в длинный нос адепта. А в четвертой старшенький зажал иглу, острие которой зависло в волосе от зрачка каланчи.
Все это произошло буквально за несколько ударов сердца: братец, в отличие от длинного, был паладином, пусть сейчас и хомячьей наружности, и действовал как подобает воину в бою – без промедления.
— Дернешься – и останешься одноглазым, и ни один целитель зрение не вернет, – прорычал братец. И как только с его нынешней анатомией это получилось?
Адепт замер с перекошенным от боли и злости лицом.
— А теперь проси прощения у Одри. За каждое свое слово.
Носатый прогундосил извинения. Я приняла их и больше не держала на длинного зла. Только готовый к атаке пульсар. На последний адепт косился, нервно сглатывая.
Светоч я сотворила сразу же, как Мик начал шант.. переговоры. Потому что игла иглой, а магия лишней никогда не бывает.
Братец, после того как длинный закончил, удовлетворенно кивнул и, напружинив тело, словно с трамплина, сиганул с адептского шнобеля мне на плечо. А я же, убедившись, что с Миком все в порядке, резко втянула в руку заклинание и.. в выпаде шибанула словарем обидчика по челюсти.
Башка носатого мотнулась, он, не удержавшись, оступился и упал бы, если бы не уперся спиной в стену.
— Я фе изфинился за сфои слофа! – зло промычал он и только тут понял, что остался без зуба.
Все же не до конца я втянула силу обратно. И магия усилила обычный удар, превратив его в полноценный хук.
— Это за взгляды! – пояснила я и посмотрела противнику прямо в глаза. Его нужно было добить. Не физически. Морально. Потому что не уничтоженный до конца противник обязательно, как очухается, решит, что у него в другой раз есть шанс меня победить. И этот шанс обязательно организует. Вот только не факт, что при этой встрече одной адептке не изменит удача. Потому я сделала шаг вперед, взяла каланчу за грудки и, потянув лен мужской рубашки на себя, не хуже злого змеекрыла прошипела тоном настоящей черной ведьмы, из уст которой даже обычная фраза звучит как угроза:
— Я тебя не забуду. Еще раз.. Хотя бы намек.. – Расплылась в хищной улыбке и недвусмысленно пообещала: – И из-под земли достану..
«Чтоб закопать!» – не сказала, но по глазам адепта было видно: он понял. Может, я и адептка легкого поведения, но рука у меня тяжелая. Так что со своими шарами ко мне лучше не подкатывать, а то оборву их ненароком..
Нет, каланча бесился. Но мозги у него какие-то да имелись. И он даже иногда думал верхней головой, а не той, что в штанах. Поэтому, когда я отпустила рубашку, не попытался наброситься снова.
Я же, повернувшись, гордо пошла прочь. С идеально прямой спиной, не оглядываясь. Потому что нельзя было показывать этому гаду свой страх. Даже намек на страх. Намек намека!
Так что сейчас я уходила так, словно полностью контролировала ситуацию. Хотя ни демона так не было. И в любой момент длинный мог ударить меж лопаток. Я даже заготовку щита на этот случай сотворила. Но Мик, сидевший у меня на плече, пристально следил за носатым.
Поверить, что все окончательно обошлось, я смогла, лишь когда оказалась в общежитии. Братец же, все это время молчавший, словно пытался удержать в себе что-то, все же не выдержал:
— Какого демона ты его схватила за рубашку! Нужно было сразу уходить. Вдруг он бы не испугался и тебе врезал? А ты бы даже блок выставить не смогла: руки заняты.
— Тому, кто не испугался, я бы не стала угрожать, – отозвалась я.
— Да когда ты это могла узнать? – не понял братец.