Адептка, какого тлена?

Глава 6

Сумерки неспешно и величественно спускались на улицы Бронса. Мы с Хардом тоже спускались. Только стремительно и штопором. А все потому, что один рассветный не снял отвод глаз, а другой псих, в смысле маг, несшийся на своей метелке нам навстречу, едва не пошел в лобовую атаку. Столкновения удалось избежать лишь благодаря реакции стража, который успел уйти в сторону. Жаль, что в той был шпиль погодной башни. Его-то мы и задели.

Ударом, который пришелся на веник метелки, нас развернуло, и мы камнем полетели вниз. Хард схватил черен обеими руками, потянув на себя так, что древко едва ли не выгнулось дугой, грозя в любой миг треснуть. Но у самой земли рассветному все же удалось затормозить. Ценой немалых усилий (своих) и вокальных данных (уже моих).

Вопила я недолго, но с чувством. Когда же мы зависли в паре футов над брусчаткой и я поняла, что мы не разобьемся, то резко замолчала и сделала вид, что обозналась и вообще – это не я, а Харду показалось. Затем невозмутимо спрыгнула с черена и, одернув юбку, полувопросительно произнесла:

— Идем? – И качнула головой в сторону вывески.

Пифией я не была ни разу, да и зачет по предсказаниям сдала со второй попытки, но сейчас могла с уверенностью напророчить свое будущее. Горячий сбитень и пирожок видны были в нем очень даже ясно и четко. А что еще могли подавать в таверне с названием «Кружка и пампушка»?

Я прикинула, что в моей сумке как раз осталась пара медных монеток от последнего потраченного серебряного геллара. Думаю, их должно было хватить.

Хард, окинувший меня скептическим взглядом, перевел тот на вывеску и вместо тысячи ответов попросту поставил летунью в метелковязь. А затем галантно предложил руку. Точно мы были не напарниками, а.. парой!

Несколько мгновений недоуменно взирала на рассветного. Нет, я прекрасно знала, как должна выглядеть эта композиция из женской ладони и мужского локтя, но ощущение, что я сую свои пальцы в мышеловку, не покидало.

Весь недолгий путь до таверны, который и занял-то не больше дюжины шагов, я ожидала какого-то подвоха. А тот возьми и не случись. Даже когда дубовая входная дверь скрипнула, пропуская нас в зал, где витал аромат дерева, выпечки и трав, ничего не произошло. И это был тот случай, когда отсутствие неприятностей порой тревожило больше, чем их наличие.

Я настороженно осмотрела зал. По вечернему времени большинство столов оказалось занято, но нам удалось найти в углу один свободный. Его-то и заняли. И лишь там, в тени, я позволила себе немного расслабиться.

Нам принесли две кружки травяного взвара и большую тарелку мелких жареных пирожков-прошмыгушек. Делали их в Бронсе ровно на один укус, чтобы в рот засунул за раз – и можно бежать по своим делам, жуя на ходу.

Раньше я любила прошмыгушки именно за это. А сегодня поняла, как, оказывается, неудобно, когда сдоба такая мелкая. Постоянно приходилось тянуться за новой, чтобы был повод сделать вид: я занята едой и отвечать на очередной вопрос не могу.

Когда же блюдо опустело, Хард лишь поинтересовался:

— Заказать еще? Или продолжим нашу продуктивную беседу? – иронично уточнил Хард.

Хотя в свете обстоятельств правильнее бы звучало «продуктовую». От нее и так уже сжался мой кошелек и растянулся желудок.

— Не надо «еще», – выдохнула я.

Рассветный кивнул, довольный, своим мыслям, а потом.. Потом я поняла, что это был его коварный план – накормить несчастную девушку до бессознательного состояния и выпытать у нее все!

Правда со «все» у стража не получилось. Я и Мик стоически держали оборону, насколько это могут делать объевшиеся, выпившие ароматного сладкого травяного взвара и уютно устроившиеся в теплом уголке, уставшие и сонные люди.. и хомяки.

Проговорились с братцем лишь о големе, которого видели на улице несколько дней назад. Он напал на двух магов: девушку с парнем. Те отбивались как могли, но удалось ли им победить – нам с хомячелло неизвестно. Мы удрали раньше.

Раскрывать еще какие-то детали не хотелось. Ведь если отец не отправил нас искать помощи у стражей – значит, им не доверял. И нам тоже не стоит.

— И почему ты решил, что это тот же самый голем, который похитил некроманта? – прищурившись, спросил страж.

— Может, и другой, но машинное масло у него уж больно похожее. И оно не то, какое обычно используют для приграничных исполинов, – веско ответил братец.

— А какое? – спросил страж и подался вперед, чуть наклонившись над хомячелло. Мик как раз сидел на столе перед пустой тарелкой от пирожков, и тень закона в лице рассветного нависла над братцем.

Старшенький даже впечатлился. Да так, что перестал чесать лапой ухо.

— Более жидкое и не пахнет почти, – ненадолго задумавшись, отозвался хомячелло. – Оно все в камень впиталось. Я только по вкусу и понял, что это машинная смазка.

— Поэтому эксперты ее, похоже, и не заметили.. – откинувшись на стул, задумчиво протянул Хард и побарабанил пальцами по дереву столешницы.

— Просто они не знали, что нужно искать, – заключил Мик и продолжил чесаться.

— А знаете, что еще было общего у этих големов? – выдохнула я.

— Эм? – Хард приподнял бровь.

— Их движения. Голем на площади и тот, что похитил Лоринса Брохмура. Они оба двигались странно. Один – словно им никто не управлял, второй – с запредельной скоростью.

— А поподробнее? – насторожился Хард. – Как это «никто не управлял»?

— Да у него удары были как у профессионального бойца! – в сердцах выпалил Мик, которому от этой махины больше всего и досталось. – Големы, конечно, могут многие атаки проводить не хуже людей, но есть предел, за который ни один из истуканов, даже самых мелких и юрких, переступить не может. А вот тот железный – с легкостью перешагнул.

И братец от злости ударил одной лапой, сжатой в кулак, по раскрытой пятерне второй. Хард же, в отличие от эмоционального хомяка, был абсолютно невозмутим. Я бы даже сказала – подозрительно невозмутим.

— О чем ты сейчас подумал?! – требовательно спросила я.

— Ersis? – с легким удивлением ответил Хард.

«Нет, точно надо взять в библиотеке словарь! И побольше, – была первая моя мысль на его ответ. – Чтобы дать им хорошенько по темечку одному рассветному. Ибо достал!»