Страница 19 из 76
Клятву рассветному мне все же принести пришлось. Причем верности! Вот уж не подумала бы, что буду давать ее не перед алтарем, а при приеме на работу. И не супругу, а, пекло подери, начальству! И после того, как произнесли зарок (и я, и хомячелло), мы не могли ни сказать, ни написать, ни любым другим способом разгласить то, что узнали от Харда. И хотя страж, мягко говоря, был не очень разговорчив, удалось понять главное: он ищет тех, кто незаконно создает боевых големов и использует их для нападений на мирных жителей.
Но даже эта вроде бы благородная цель не убедила меня в том, что рассветный – добрый зайка. Он явно вел свою игру, а я свою. К тому же.. Ну не доверяла я мужчинам, которые пытались меня убить! Будь те хоть трижды законниками.
Похоже, что и рассветный не очень полагался на девиц, которые пытались его приласкать разводным гаечным ключом. Потому что снимал с моего запястья браслет этот Хард с явной неохотой. А после бдительно следил за каждым шагом, чихом, вздохом.. Впрочем, я тоже. И за обоими нами приглядывал братец.
Вот такой сильно бдящей, контролирующей и наблюдающей компанией мы двинулись на осмотр цеха.
— Почему ты уверен, что твоих големов создают именно тут? – не выдержала я.
Вопрос прозвучал бы в лучших традициях праведного гнева, если бы не широкий зевок. Глаза слипались. Организм, поняв, что его арест и смерть откладываются по техническим причинам, решил, что сил его дамских на все эти ночные слежки нет, и упорно пытался вырубиться. Я этому мужественно сопротивлялась.
— Потому что обточка части деталей, которую удалось обнаружить, сделана на профессиональном оборудовании, – выдохнул Хард. – Слишком точная подгонка. Такой в подвале не сделать, нужны станки.
— И раз ты среди адептов, я так понимаю, что всех работников уже проверили, – понимающе хмыкнул братец. Вот уж у кого энергии было хоть отбавляй: что взять – хомяки ведут ночной образ жизни.
— И из какой норы ты, такой проницательный, выбрался? – уточнил рассветный. – Вообще, как так получилось, что ты у нас грызун с полным сознанием?
— Слушай, страж, я же не спрашиваю, откуда у тебя вживленный «доспех Трона» на спине, – фыркнул братец. – Вот и ты прояви чуткость и такт, не спрашивай о деликатном.
Слова Мика заставили меня на миг вынырнуть из полусна. «Доспехом» называли целую маго-механическую систему, которая вживлялась в организм, усиливая его способности, делая его быстрее, сильнее, выносливее.
При этом вдоль верхней части позвоночника располагался ряд небольших тонких пластин, от которых, словно нервные отростки от спинного мозга, отходили тончайшие спицы. При вживлении амулета они проникали под кожу, впивались в тело, сливаясь с ним и перераспределяя энергетические потоки в организме мага.
В сражении с песчаными демонами, которым чары были нипочем, «доспехи» могли спасти жизнь. Потому-то братишка, став паладином, сам подумывал когда-то о таком. Но нам всей семьей удалось отговорить Мика. Амулет давал немалые силы, но взамен мог потребовать и жизнь: не все выдерживали вживление. Поэтому шли на подобное или отчаявшиеся, которым нечего терять, или психи. Но обычно и те и другие были воинами Приграничья, смысл жизни которых был в сражении с тварями из дюн.
Украдкой глянула на рассветного: он не походил ни на неудержимого вояку, ни на безумца. Скорее наоборот: Хард был расчетливым и настолько холодным, что рядом с ним познабливало. Еще немного – и простуду можно подхватить. Значит, выходит, без вживления по какой-то причине ему нельзя было обойтись. Интересно, что это были за обстоятельства?
Увы, ответ на этот вопрос я навряд ли узнаю. А вот что удалось понять отчетливо сейчас, так это две вещи. Во-первых, мне несказанно повезло, что, когда я замахнулась на белобрысую макушку, страж сжал мне не шею, а запястье. С его-то возможностями мог и убить, не сильно-то и напрягаясь. А во-вторых, шансов сбежать у меня нет. От слова совсем. И дергаться не стоит даже.
— О деликатности мне говорит тот, кто даже штанов не носит? – ироничный голос Харда, обращенный к братцу, заставил вынырнуть меня из размышлений.
— Это удар ниже пояса, – возмущенно фыркнул братец.
— Всего лишь замечание, – парировал дознаватель.
— Пусть замечание! Но ниже пояса. К тому же я хомяк. Мне можно. А ты.. завидуй молча моему достоинству. И вообще..
В таком духе эти двое препирались, пока мы осматривали один из станков. Ну как мы.. Мик с Хардом осматривали, проверяя какой-то срез, а я бде-е-е-ела.. клевала носом, но бдее-е-е..
В какой момент глаза мои окончательно закрылись – не помню. Я провалилась в сон. Глубокий и качественный, как у образцового покойника. Реальность закончилась. Хотя и пыталась о себе напомнить через дрему ощущениями покачивания, сильных рук, которые держали меня, и звуков тихой, но очень эмоциональной перебранки. Кажется, Мик пытался настоять на маршруте, а рассветный, тихо ругаясь сквозь зубы на непонятном мне языке, не соглашался с братцем.
«Вот, первый день, точнее, ночь на рабочем месте, а начальство уже носит меня на руках», – промелькнула то ли мысль, то ли бред, и я снова уснула.
А очнулась оттого, что кто-то дубасил по моему животу отбойным молотком. Ритмично и методично. И тихо пыхтел при этом: «Вста-вай! Вста-вай!»
Я попыталась увернуться от этой пакости, ощутила себя связанной по рукам и ногам, брыкнулась из последних сил и.. упала! Ударилась лбом о пол. И хотя тот был деревянным, звук все равно вышел такой.. С намеком на пустоту и ветер в одной неразумной головушке.
— Од, ты там живая? – участливо поинтересовался братец, материализовавшийся перед моим носом своей собственной пушистой персоной.
Я же, сфокусировав на хомячелло взгляд, наконец начала осознавать, что путы, связавшие меня, – это одеяло, в которое я сама же и закуклилась.
— Скажи лучше, что это было? – голос со сна оказался сиплым.
— Что конкретно из «было» ты имеешь в виду? – уточнил Мик.
— Только что, – отозвалась я. – Когда мне по животу лупили чем-то..
Дальше случилось то, чего я ожидать никак не могла. Вот вообще никоим разом! Совершенно! Мик на миг замер, потер лапами усы, возвел глаза к неб.. к потолочной штукатурке, театрально вздохнул и произнес:
— Это был я!
Я нахмурилась, глянув сердито на братца.