Страница 62 из 64
— Это отличная идея, min unge. — Энкель ласково улыбнулся и свободной рукой потрепал Калису по макушке.
Та вырвалась, смущенная и раздраженная одновременно. Почему он обращается с ней, как с ребенком?
Камень тревоги в груди должен был треснуть, рассыпаться в крошку, но вместо этого он стал только больше.
***
На радюрах долго ехать все-таки не получилось. Рана Рюнала давала о себе знать, да и Калиса не могла сидеть в седле дольше пары свечей, так что, как только взошла Луна, пришлось остановиться на ночлег в ближайшем городке. Здесь уже все казалось более чистым и крепким, да и домиков было побольше, встречались даже двухэтажные, как в Зарове. Калиса украдкой выдохнула. Тревога немного отпустила.
В трактире, одном из двух на весь городок, они сняли три комнаты и заказали хороший ужин.
— Сейчас же подам за вон тот дальний столик, — кивнула тощая трактирщица, которой впору было в школу ходить, а не гратан разносить. Поклонившись в пятый раз за разговор, она быстро скрылась за стенкой, отделяющей общее пространство от кухни, и странная компания направилась за указанный стол.
Он оказался самым большим и самым удобным из всех в трактире: с трех сторон отделенный стенами, он казался приватной зоной. Рюнал откинулся на мягкий подголовник диванчика, Калиса устроилась рядом, вытянув уставшие ноги на табурет напротив. Энкель облокотился на стену и о чем-то задумался.
— Все-таки хорошо, что скоро мы будем дома, — улыбнулась Калиса, уже предвкушая ароматную ванну, которую обязательно устроит ей матушка Жорла, а еще самый вкусный в ее жизни ужин. Она помнила вкус лакса в медовом соусе — он таял на языке, оставляя после себя холодок исбарьны.
В голове тут же появилась картинка: малыши в оборванной грязной одежде жуют засохший плесневелый хлеб, истошно крича друг на друга. Она вряд ли когда-нибудь это забудет.
Стало вдруг ужасно стыдно. Она тут сидит, мечтает о деликатесах, а в той деревне люди голодают. Нет, Калиса просто обязана это исправить.
— Ваша похлебка, запеченое мясо снескина с кореньями и гратан. — Юная трактирщица поставила на стол заказ и мгновенно исчезла. Калиса лишь успела увидеть, как выступают кости на ее запястьях. Ужасно. Просто ужасно. Почему девушки даже младше нее должны работать вместо того, чтобы учиться и радоваться своей юной жизни?
Калиса задумчиво покрутила красное варево в кружке и сделала глоток. Алкоголь обжег горло, заставляя закашляться, но вместе с тем и приятно согрел внутренности. Даже хмурые мысли на мгновение отступили.
Но лишь на мгновение.
— Рюн, — позвала она брата. Тот со стоном отлепил голову от дивана и глянул на нее устало. — Когда вернемся в замок, займемся образованием. И обязательно отправим еду той деревне. Да?
Рюнал кивнул, особенно не вслушиваясь в слова сестры. Ему явно было не до правления сейчас. Но стоило сделать пару глотков горячего гратана, стало хоть немного легче. Боль немного отступила, и взгляд Правителя прояснился.
— Постараемся сделать все, что в наших силах, — наконец ответил он, словно снова был на слушаниях. Словно снова пустословил, как учил отец.
Энкель глянул на него холодно, почти со злостью. Но Рюнал отвел взгляд. Что еще он мог сказать? Только кажется, что все позади, а на самом деле — Правитель прекрасно это знал — все самое ужасное только начинается. Сейчас им нужно побыстрее добраться до Зарова, занять трон и решить проблему с повстанцами. Как бы Калисе ни хотелось решить все проблемы горожан, это подождет.
Кровать была непривычно жесткой, и Калиса не могла уснуть до полулуны*. Она ворочалась, искала удобную позу, но в конце концов встала и вышла в коридор. Из окна она могла видеть задний двор, покрытый тонким слоем грязного снега, да животных, толпящихся в небольшом загоне. Снежники**, пуховые лагры*** и грисы**** казались такими тощими, что и мяса с них особенно не наберешь. В замке же она видела только жирных, откормленных. Что-то неприятное кольнуло в груди. Кажется, камень стал еще больше.
Почему так происходило? Почему в замке она видела одну жизнь, а здесь — совсем другую?
«Мне все это мерещится, — решила Калиса. — Не надо было грат пить».
Голова, гудящая от выпитого грата и долгого дня, разболелась до жути. Сознание все еще немного плыло от алкоголя.
— Почему не спишь? — вдруг раздался громкий шепот совсем рядом. Калиса неловко пошатнулась, отскакивая, и врезалась в мужскую грудь. Руки Энкеля поймали ее и крепко сжали запястья.
Калиса подняла мутный взгляд на мужчину. Вгляделась в голубые глаза, замечая в них те же искры, что видела раньше. И закусила губу, не понимая, что ведет ею: алкоголь, отчаяние или истинные чувства к этому крепкому, такому теплому мужчине?
«Точно не последнее», — подумала Калиса и усмехнулась одним уголком губ.
— Все хорошо? — снова спросил он, склонившись к ней. Дыхание мазнуло по уху, и кожа принцессы покрылась мурашками.
— Ага, — кивнула она, не отводя взгляда. Впрочем, даже если в ней говорит первое или второе, плевать. Неужели она не имеет права пожить хоть немного? После стольких лет затворничества в замке?
Калиса потянулась к его лицу, и чем ближе были голубые глаза, тем отчетливее она видела перед собой не их. Голубой сменился на золотистый, а вместо лица Энкеля она видела перед собой лицо Форреда. Он манил ее, требовал впиться губами в давно желанные губы.
И она позволила себе упасть в этот омут.
Их губы сомкнулись в пьянящем, горячем поцелуе лишь на удар сердца — но для Калисы он длился вечность. А затем Энкель отстранился и, тяжело дыша, в два широких шага отошел от нее.
Кожа, лишенная тепла его пальцев, снова покрылась мурашками — но теперь холода, отвержения. Калиса разочарованно вздохнула, но образ Форреда застыл перед глазами, не давая увидеть реальности. Она кинулась к нему, цепляясь за предплечья.
— Пожалуйста! — прошептала принцесса и поднялась на носочки, пытаясь дотянуться до его губ. — Пожалуйста...
— Ты пьяна, — ответил Энкель, снова отстраняясь.
— Нет! — возразила Калиса, цепляясь за его шею. От этого прикосновения мужчина остановился и уставился на нее горящими глазами. Конечно, больше всего на свете сейчас ему хотелось снова поцеловать ее! Но он не мог. Не мог воспользоваться ее слабостью.
— Я не могу, Калиса, прости...
Девушка шагнула к нему почти вплотную, прижалась грудью к его груди и заглянула в глаза. Энкель замер, не в силах сделать вдох.