Страница 50 из 64
— Нет-нет-нет... — забормотала принцесса, отходя от них. Врезалась спиной в каменную стену, но даже не заметила этого. Душу ее сковало страхом. Перед глазами раз за разом вспыхивали картины того, как она сожгла собственного отца. И не только отца — десятки людей, пусть они и были повстанцами.
И теперь она снова может убить. Нет, ни за что. Калиса замотала головой, закрывая глаза. Она не позволит еще хоть кому-то умереть от ее руки!
И тогда она почувствовала касание. Видна мягко сжала ее руку и погладила по тыльной стороне другой. И это было... так тепло, почти по-матерински, что слезы сами брызнули из глаз.
— Ты не навредишь нам, — повторила Видна, глядя принцессе в глаза. Та бросила взгляд на Энкеля — он молча кивнул и даже слегка улыбнулся.
Сомнения не исчезли насовсем, но немного притупились. И этого хватило, чтобы Калиса решилась.
Она закрыла глаза и глубоко вдохнула.
«Подскажи: что мне делать?» — обратилась к дракону почти с мольбой. И тут же осеклась. Они ведь на равных должны быть. Дракон должен подсказать, а не спасти. Это может сделать лишь она сама.
«Верно мыслишь, — откликнулся голос внутри. — Я покажу тебе путь, но пройти его ты должна сама».
Калиса чувствовала, как сердце заходится в груди от волнения, как руки дрожат, но сжала кулаки и заставила себя успокоиться. Она должна собраться. Должна укротить огонь и не дать ему поглотить Видну и Энкеля, которые всего за несколько лун стали для нее почти родными. И это осознание так удивило Калису, что она сжала контроль еще сильнее.
Она сделает все, чтобы не навредить им.
«Я готова. Что делать?»
Дракон прорычал раскатисто, довольно. И тут же ответил:
«Найди источник огня в себе. Возьми его. И позволь мне выйти, слиться с тобой».
Звучало все так просто, но... Как найти этот источник?
Калиса представила, как погружается в себя. Перед глазами тут же замелькали воспоминания и мысли — и радостные, и тревожные, и злые. Она пыталась ухватить хоть одно, но картинок было так много, что не успевала даже заметить, как они пролетали мимо.
И тогда пришло оно. Самое темное, самое тяжелое воспоминание, о котором она когда-то забыла. Которое сознание спрятало глубоко-глубоко внутри, чтобы принцесса не сошла с ума от этой боли.
В воспоминании была мама. И ярмарка. Калиса была счастлива: резвилась с другими детьми, ела вкусности из других стран и каталась на южных каруселях. Мама была рядом и улыбалась так ярко, будто само Солнце снизошло на землю.
А потом пришла тьма. Злые люди ворвались на ярмарку, попытались забрать Калису. Она плакала, звала маму, и мама, конечно же, пришла.
И маму хотели ранить. Маленькая Калиса не могла этого допустить — ринулась к ним, закричала, и...
Затем все стало ослепительно-красным.
А после мамы больше не было.
Калиса задохнулась на мгновение и почувствовала, как по щекам потекли слезы. Но открыть глаза не могла — ведь она наконец нащупала источник своего огня. И он был вовсе не в злости, не в желании кому-то отомстить, не в слепой ярости — а в чистой, всепоглощающей любви.
Калиса протянула руку и схватила его. А затем позволила дракону стать с ней одним целым.
Глаза открыла уже Калиса-дракон. Мир стал другим. Снег больше не был белым — он переливался синими и фиолетовыми тенями, а под ним, глубоко в земле, она видела тёплые оранжевые точки: спящие корни, кротов, мышей. Она подняла голову на своих спутников, которые, улыбаясь, стояли у выхода из пещеры. Теперь они выглядели совершенно по-другому: их фигуры обрамляли разноцветные линии, словно рамы на картинах. Человеческое тепло. Энкель? Она пригляделась — и увидела его ауру: золотистую, мягкую, как отсвет заката. А рядом — холодное сияние Видны, её магия, которая струилась сквозь тело, как замёрзшая река.
Калиса зажмурилась. Слишком много. Слишком ярко. Голова заболела, перед глазами заплясали цветные пятна. Она попыталась вернуть человеческое зрение, но дракон не отпускал.
«Ты должна пр-ривыкнуть», — рыкнул он, и она не удержалась, зарычав в ответ — но уже вслух.
— Не рычи на нас, девочка, — пригрозила Видна ей указательным пальцем. Калиса фыркнула от смеха и тут же зажмурилась — голову пронзило очередным приступом боли.
«Боги милосердные, неужели так будет постоянно болеть?»
«Нет, ты скор-ро пр-ривыкнешь», — ответил дракон, и Калисе почудились нотки нетерпения в его голосе.
Спустя несколько доль боль и правда отступила. Калиса смогла открыть глаза и поймала взгляд Энкеля — внимательный, даже заинтересованный. Он рассматривал ее красную чешую, огромное тело и кожистые перепончатые крылья совершенно без страха, и от этого Калиса почувствовала жар. Следом что-то затряслось позади, и она повернула голову почти на сто восемьдесят долей свечи*, чтобы увидеть, как у нее... виляет хвост!
«Какой стыд!» — подумала Калиса и тут же села на задние лапы, чтобы поскорее прижать хвост к земле.
Но, судя по довольной улыбке Энкеля, он все же заметил.
«Кошмар просто! Я что, кошка какая-то?!»
«Др-ракон», — просто ответил голос. Надо было дать ему уже имя...
«Знаешь, — прошептала Калиса, чувствуя, как он притих в ожидании, — я буду звать тебя Гани́ст**».
И дракон зарычал — раскатисто, довольно, будто ждал этого имени всю жизнь. И Калисе захотелось смеяться от легкости момента. Все это казалось таким привычным, будто она всегда была драконом, будто Ганист был ее другом с самого детства!
«Когда мы уже полетим?» — наконец в нетерпении спросил он. Кажется, за такое долгое время ему уже не терпелось размять крылья.
Калиса удивленно посмотрела на Видну и хотела спросить ее совета, но изо рта вырывалось лишь рычание — и никакой человеческой речи.
— Р-ра-у-ур-р? — непонимающе пророкотала принцесса-дракон, склонив голову набок.
Видна рассмеялась своим скрипучим смехом и похлопала ее по горячей чешуйчатой шее.
— Не знаю, что ты спросила, но уверена, что тебе нужно попробовать полетать. Давай, в процессе разберешься!
Калиса испуганно попятилась, нерешительно переводя взгляд с Видны на выход из пещеры. Да она же упадет! Она не умеет летать! Но просто сидеть в пещере казалось глупостью, а вернуть человеческий облик Ганист ей не даст, пока не разомнется после долгой спячки. Так что, кажется, выбора у нее нет.
Неуклюже поднявшись на все четыре лапы, Калиса медленно пошла к обрыву. Остановилась в паре шагов и глянула вниз — ужас как высоко! Страх сковал льдом все внутренности, и даже внутренний огонь не мог его растопить.