Страница 23 из 64
— Dragbrunge... — прошептал Рюнал, задержав взгляд на названии легенды. Сколько раз читал он ее в современных интерпретациях? Не счесть. Но каждая из них показывала легенду со своей стороны: где-то говорилось о посланнике богов, принимающем форму дракона; где-то писали, что дракона на самом деле не существовало, а была лишь «огненная болезнь», охватывающая жителей Северных земель. Рюнал не знал, чему верить. Но был уверен, что дело здесь вовсе не в болезни, да и легенда связана не с простыми жителями, а с родом Хограссов.
Он вчитался в текст, пытаясь переводить на ходу.
«Говорят, в стародавние времена, когда землю раздирали Костяные Войны, последняя из драконьих королев полюбила смертного. Не вождя ясного солнца, а сурового Правителя севера, чей народ погибал от меча и голода.
Чтобы спасти его и людей, она совершила немыслимое: отдала ему своё сердце — огненную плоть — и растопила вечную жизнь в его смертной крови. Она сожгла вражеское войско дотла, но обрекла свой род на связь с родом человеческим.
С тех пор в крови Правителя, а затем и в крови его потомков, просыпается древний зов. Рождаются Драконьи Невесты — женщины, чьи тела холодны, как лёд горных вершин, а в жилах струится живой огонь. В тишине они могут принести дому процветание и мудрость древних чудищ, но в час скорби или ярости пламя пробуждается, опаляя всё вокруг».
Рюнал поднял голову и уставился на каменную стену. «Женщины, чьи тела холодны, как лёд горных вершин, а в жилах струится живой огонь» — эта фраза точно описывала состояние Калисы. И пламя, которое пробуждается... Кажется, именно результат этого пробуждения лежал сейчас у него в кармане в виде сожженной фигурки.
Поглубже вдохнув, Рюнал продолжил чтение.
«Проклятие ли это или благословение — не знает никто. Известно лишь одно: сила требует жертвы. И самая чудовищная тайна гласит, что первым пламенем, которое должна обуздать Невеста, часто становится пламя, обращённое против собственного рода».
Теперь у него не осталось сомнений. Аккуратно закрыв книгу и вернув всё на места, принц быстрым шагом вышел из архива, затем — из библиотеки. Мороз сковал дыхание, но Рюнал даже не заметил. Он побежал к радюру, которого часто использовал для личных поездок в пределах города, не обращая внимания на распахнутую куртку.
— Вперед, Тат! — Рюнал хлопнул радюра по шее, и тот, не медля, сорвался с места.
***
В кабинете отца не оказалось. Рюнал направился в Зал Советов и уже за несколько шагов*** услышал гомон. Перекликалось множество голосов: кто-то переходил на крик, но его быстро останавливал Правитель; кто-то громко призывал всех успокоиться — Рюнал препдоложил, что это говорил генерал Колду.
Когда принц вошел в зал, никто даже не заметил. Советники и генералы были увлечены беседой — точнее, возмущениями и претензиями. Аксал, сидящий во главе стола, подпирал голову рукой и спокойно наблюдал за происходящим. Стоило Рюналу подойти к нему и сложить крыло, Правитель лишь едва заметно кивнул.
— Min heresk, это ведь угроза всем Северным землям! — почти кричал высоким, почти женским голоском советник Ард. Он заведовал внутренней политикой с тех самых пор, как Рюнал начал хоть что-то понимать. И принц не мог разобраться: почему Ард до сих пор в Совете, если от него один только шум при малейших неприятностях?
Аксал молча слушал советников, которых, казалось, не волновало даже то, что Правитель не отвечает — им было достаточно споров с другими советниками. Рюнал искоса глянул на отца. Непонятно было, о чем он думает. А что, если он уже получил письмо с выкупом?... От этой мысли реакция Аксала еще больше пугала принца.
— Min heresk, — обратился он к Правителю и, дождавшись его кивка, продолжил тихо, чтобы было слышно лишь им двоим. — Вы уже получили письмо от повстанцев, верно?
Аксал едва заметно улыбнулся, и одной этой улыбки хватило, чтобы сердце Рюнала испуганно забилось. Неужели ему настолько плевать на судьбу государства? Или у него уже есть план? Что таилось в душе отца? Рюнал не знал.
— MIN HERESK! — закричал кто-то, и Аксал поднял взгляд. Генерал Колд, сидящий на другом конце стола, продолжил уже тише, добившись наконец внимания Правителя. — Простите, мой господин. Хочу сказать, что нам нужно действовать быстро.
Аксал прищурился.
— И почему вы так считаете, генерал Колд? — уточнил он нарочито заинтересованным голосом. Рюнал напряженно наблюдал за их беседой.
— Я знаю своего сына, min heresk, — Колд смотрел прямо в глаза Правителю, словно ни капли не стыдился поступка Форреда. — И знаю своего брата.
— Считаете, в этом замешан отставной советник Колд? — Аксалу, казалось, было действительно интересно мнение генерала. — И почему же вы не сообщили об этом раньше?
Рюнал машинально кивнул. Он тоже задавался вопросом, почему генерал Колд скрывал, что ему было известно о намерениях своей крови. Неужели измена?
— Я не знал, — поспешно произнес генерал, но взгляд не отвел. Рюнал даже выдохнул: нового предательства он бы не вынес. — Я лишь мог догадываться, что замышляет мой брат. Ведь после восстания в тысяча восемьсот тринадцатом вы изгнали его, и вестей от него не было. Клянусь вам, я не поддерживал связь с Орвином!
Рюнал вздрогнул и неосознанно сжал кулаки под столом. Он и забыл, что пятнадцать лет назад восстание поднял именно Орвин Колд. Рюналу тогда было всего десять, но рана на сердце до сих пор кровоточила. Именно то восстание стало причиной смерти матери. Кровь, кажется, закипела в жилах. Рюналу хотелось рвать и ломать все вокруг, но он призвал себя к спокойствию. В конце концов, он не имеел права на эмоции. На кону стояло будущее Северных земель.
— Вы должны были рассказать о своих догадках, генерал Колд. — Голос Аксала прозвенел как отскочивший ото льда меч, и всё затихло.
Генерал все еще смотрел в глаза Правителю, но теперь опустил плечи, движения его стали более резкими, испуганными.
— Min heresk, двадцать лет я был вашим мечом и щитом. Двадцать лет мой сын рос у вас на глазах, — генерал заломил руки, в отчаянии ища взгляд Аксала. Но тот отвернулся, смотря в открытое окно. — Я думал, брат смирился с поражением! Если бы я знал... Клянусь кровью, я бы сам...
Генерал замолчал, и зал погрузился в звенящую тишину. Было слышно, как тяжело дышат десятки советников, не решаясь нарушить диалог старых друзей.