Страница 46 из 64
Кирилл, схватившись двумя руками за живот, медленно оседал на пол. По бежевой форменной куртке расползалось темно-красное пятно. Народ вокруг засуетился, раздались крики и визги, грохот и звон. Верещала, переходя на ультразвук, Адель Рустемовна. Кто-то звонил в «Скорую», кто-то в полицию… Посетители повскакивали с мест и устремились на выход.
— Уф, черт, зараза какая! — раздалось у меня над ухом. Игорь почему-то держался за ногу выше колена, но уже отдавал кому-то распоряжения по телефону.
«Скорая помощь» и полиция прибыли одновременно минут через десять. Люди Игоря — четверо, в одинаковых серых плащах, с одинаковыми сурово-сдержанными выражениями лиц — появились на пару минут позже, за что были удостоены совершенно зверского взгляда. Впрочем, они сразу же занялись делом. Один — к врачам «Скорой», готовящим Кирилла к перевозу в больницу, трое — к полицейским.
Кирилл был в сознании и как-то виновато улыбнулся, когда я, не обращая ни на кого внимания, склонилась над ним и зашептала ему в ухо о том, что он спас меня, что он — герой, что его обязательно вылечат, что все у него будет хорошо…
Через полчаса мы с Игорем сидели в кабинете сильно нервничающей Адель Рустемовны. Она уже надела тесноватый серый пиджак поверх своей веселенькой футболки и серьезно внимала.
Наша легенда полуправдива: мы — частные детективы, нанятые расследовать намеренное отравление семенами черной белены, насыпанными поверх двух пицц из пиццерии «Для друзей». Игорь в красках описал, как уважаемого человека, в прошлом кадрового офицера, много лет крепившего обороноспособность нашей великой страны, а ныне преподавателя вертолетного училища, еле спасли врачи, как в муках погибли две любимые кошки его супруги, какое счастье, что пиццу не попробовала маленькая внучка этих замечательных людей…
Адель мелко кивала буквально на каждую фразу, вздыхала тяжело и сокрушенно качала головой. Игорь был в ударе. Видимо, так он скрывал от меня свое смущение — Айрата ведь упустил!
— К вам лично, Адель Рустемовна, у нас нет ни претензий, ни подозрений. Ясно, что пиццу мог купить и насыпать сверху отраву кто угодно! Но вдруг отравитель работает в вашей пиццерии, в вашем коллективе? Эта версия ведь тоже не исключена. Вот потому Евгения и пришла к вам в пиццерию как бы устраиваться на работу. Но преступник выдал себя, когда сам явился сюда! Я говорю «преступник», потому что именно этот человек на прошлой неделе напал на вашего сотрудника Василия Якубенко и ограбил его…
— Да, но Васечкин папа заплатил за все, — пискнула Адель.
— Это не меняет дела, ведь разбойное нападение было совершено. — В голосе Игоря появились металлические нотки. — Айрата Гумерова отпустили только потому, что Василий Якубенко забрал свое заявление. Гумерову поверили. За него поручились. Транспорт и реквизит, насколько мне известно, вам не вернули. Мы предполагаем, что отравление полковника в отставке мог совершить Гумеров. С этим уже разбирается следствие.
Игорь повысил чин Валеева до полковника и вообще был очень убедителен. Адель Рустемовна несколько раз подряд шумно вздохнула, слегка закатив глаза. А ведь ей и правда не позавидуешь! Не похвалит ее хозяин за репутационный ущерб его заведению.
— Теперь Гумеров совершил очередное преступление — ранил вашего сотрудника, который героически защитил мою помощницу, — продолжал Игорь вдохновенно. — Я уж не говорю о том, что Гумеров попытался и на меня напасть…
Так вот почему Игорь за ногу держался! Странно, как это всемогущий Резников позволил напасть тому, кого считал непрофессионалом?! Я подумала, что сейчас он задаст очень неприятный для исполнительного директора вопрос. И не ошиблась.
— Адель Рустемовна, а как мог преступник узнать, в каком именно помещении ваш сотрудник и моя помощница принимают пищу?
— Так ему, наверное, Фрикаделькин сказал, — похлопала глазками Адель. — Он, этот… преступник со многими тут перезнакомился, а Федя у нас за все видеокамеры отвечает, вот к нему и зашел… наверное.
Федя Фрикаделькин? Ну супер! Я едва удержалась от смеха. Игорь, хмыкнув, попросил встречи с этим заранее юмористическим персонажем.
Адель улыбнулась, как ей показалось, обворожительно и, как мне показалось, исключительно Игорю и, нажав пару кнопочек на допотопном аппарате для внутренней связи, прощебетала:
— Федор, зайдите, пожалуйста, ко мне. Это срочно.
Фрикаделькин оказался довольно крупным парнем с совершенно детским лицом. В футболке с логотипом пиццерии и бежевых штанах от униформы, он не был толстым или рыхлым, просто большим и, наверное, очень добрым. В кабинет не прошел, осторожно открыл дверь и, буркнув «здрась», остался топтаться на пороге.
Федя Фрикаделькин сразу понял суть вопроса и серьезно доложил:
— Айрат зашел ко мне и сказал, что сегодня устраиваться на работу пришла девушка, которая заняла у него деньги и не отдает. Попросил проследить по камерам, куда она пошла. Он сказал, что хочет просто поговорить с этой девушкой, может, даже долг ей простить. Я проследил, что из вашего, Адель Рустемовна, кабинета она пошла мыть противни. Кирилл еще там крутился возле нее. Она мыла, потом они с Кириллом пошли поесть…
— Мне нужны записи со всех камер, — прервал его Резников.
— А… разве не полиции отдать надо? — проявил похвальную бдительность Фрикаделькин. — То есть я думал, что полиция изымет.
— Мы работаем в тесном контакте с полицией, — почти ласково объяснил Игорь. — У нас все полномочия, так что я возьму. И передам.
Адель кивнула, пошарила рукой по коробочкам на столе, извлекла флешку в виде синего дельфина, протянула ее Федору, затем кивнула и ему.
— В вашем кабинете тоже камера? — спросил Игорь, когда Фрикаделькин удалился исполнять.
— Во всех помещениях, — гордо ответила Адель. — Федор скинет вам весь этот день — с открытия и до сего момента. Он умница. Нелепый только…
Адель Рустемовна предложила нам пройти в зал и перекусить за счет заведения. Что мы и сделали. Точнее, в зал прошли, взяли несколько разных маленьких пицц, пару бутылочек лимонада и пару пластиковых стаканчиков с черным кофе, но за все Игорь рассчитался на кассе. Наличкой, сдачу не взял.
Кофе оказался неожиданно хорошим, сваренным с корицей. Я сразу выпила один стакан, и Игорь любезно пододвинул мне второй. От пиццы я отказалась, так что он сам съел все, с удовольствием и раздражающим причмокиванием.