Ты просто огонь.

Я стояла и смотрела. На небо. На прохожих. На весну, которая пришла в ослепительно-белом. Распустилась на ветвях яблонь, рябин, вишен..

Поздний вечер в большом городе.. Это время ярких огней, усталых людей, суеты, еды на заказ, иллюзии, что сейчас отдохнешь, выспишься.. Время самообмана.

Мне тоже захотелось убедить себя, что завтра все будет хорошо, но.. Нужно было смотреть правде в глаза: годы всегда берут свое. И мало того, что берут. Они так и норовят прихватить лишнее.

Только я им этого не позволю. Что там врач сказал? Не нервничать, отдыхать – и тогда, возможно, удастся все замедлить.. Вариант забеременеть как можно скорее я не рассматривала. И дело даже не в том, что кандидата в отцы не было. Донорский банк мужских клеток же всегда есть! Там можно выбрать сильного, красивого, здорового..

Вот только это будет плод моего эгоизма. Потому что я захотела ребенка, не задумываясь, каково будет ему расти в неполной семье, где мама разрывается между ним и работой.. При таком раскладе, может, лучше отказаться от идеи иметь детей? Стану чайлдфри поневоле.

Я горько усмехнулась: когда была студенткой, боялась, как бы нечаянно не забеременеть. А вот ближе к тридцати выяснилось, что даже неслучайно залететь – та еще проблема.

Правда, помнится, Антон, когда узнал, что вероятность ему стать отцом мала, даже обрадовался..

Стоило подумать о бывшем, как он тут же нарисовался. Лыбился своей рожей с экрана мобильного, который трезвонил вовсю. Я скинула звонок, не став разговаривать. Но бывший упорно набрал второй раз. Третий.. На четвертый я его внесла в черный список. И почему я не сделала этого раньше?

Разговор с Антоном так и не состоялся, но злостью на этого гада я все равно подзарядилась сполна. Настолько, что наконец взяла в руки договор и внимательно его прочла. Что ж, будем считать: студия по цене двушки – это не грабеж, это просто красивый вид из окна в новостройке. Опять же, рядом с работой.. Теперь я всегда буду приходить вовремя. Наверное..

Хотя есть смутное подозрение, что даже когда люди изобретут телепортацию, то они все равно станут опаздывать – на телепорт. И я непременно буду в их числе.

Хотя, как показали последние несколько дней, если быть очень шустрой, можно и все успеть. Главное, чтобы после этого «все» были силы добраться до дивана.. В моем случае – до дивана Юрика. Потому как вещи у меня остались у друга. Так что пришлось ехать к нему.

Думала: приеду и сразу упаду лицом в подушку, но.. Интригующее шуршание с кухни заставило меня насторожиться, а запах копченостей – проявить бдительность. Так что я заглянула на свет и..

— Ты что, совершил набег на Русь? – вырвалось у меня, когда я увидела приятеля в окружении пары банок с медом, орехов, сала и вяленого мяса.

— Вообще-то на своих первых свекров.. – ответил, усмехаясь, приятель, а после обмакнул палец прямо в банку и облизнул, зажмурившись от удовольствия.

Вот что меня всегда в Юрике поражало, так это умение расставаться. У него была прорва бывших подружек. И это не считая двух официальных жен. И со всеми он остался в хороших отношениях. Причем мало того, что с самими дамами. С их родственниками тоже! Мед и сало тому подтверждение.

— И как?

— Еле отпустили.. – со вздохом сообщил Юрик, намекая, что сумел унести ноги, только груженный под завязку снедью. И после пояснил: – Я им велотренажер помог настроить.

— А что там сложного? – не поняла я.

— В принципе, ничего, если не считать, что они как-то умудрились установить на него майл-агент, абсолютно невменяемый Амиго и «Госуслуги», а при попытке выставить дистанцию голосовой помощник орал благим матом: «Ставки онлайн! Выигрывает каждый второй!»

Я прониклась и.. заржала.

— Ну подумаешь, чутка преувеличил.. – ничуть не смутился Юрик. – Но браузер они каким-то макаром и вправду установили.. Кстати, ешь сальце. Оно божественно. От всех проблем полегчает.

От бутерброда с копченым бекончиком мне и вправду стало хорошо. Настолько, что спать уже хотелось лишь вполглаза.

Так что я сидела на кухне, прихлебывала горячий чай и созерцала кафельный фартук над плитой, на котором были изображены морские звезды, ракушки на фоне песчаного пляжа, на который накатила волна.

Мысли словно смывало ей, и я решила, что пора идти спать. И это даже удалось. Только привиделась такая муть..

Словно я повисла на часовой башне. Схватилась руками за громадную минутную стрелку, что начала переползать с шестерки на семерку, и пыталась заставить ее замереть под тяжестью моего веса.

А внизу – брусчатка, только лететь до нее этажей десять, не меньше. И руки затекли неимоверно. Так, что я не чувствую пальцев и понимаю: еще немного – и сорвусь. Разобьюсь. А долбаные часики тикают, и не думая останавливаться.

И тут мои ладони разжались, и я полетела навстречу земле..

Проснулась я от собственного крика, в холодном поту, чувствуя, как изнутри вымораживает страхом. Слишком реалистичной была картина падения. Сердце стучало в груди как заполошное, так, словно упорно пыталось достучаться. До разума ли, до души или до инсульта..

Как показала практика, до Юрика было ближе всего. Приятель, видимо услышав мой крик в ночи, примчался на помощь.

— Рин?! – выдохнул он, держа сковородку на изготовку. Но когда друг увидел, что меня не убивают, не расчленяют, я не бьюсь в приступе эпилепсии и сижу на диване, выдохнул: – Ты меня напугала..

— И себя тоже, – призналась я, проводя пятерней по волосам. Судя по ощущениям, там были шикарные вороньи апартаменты типа «гнездо улучшенной планировки». – Кошмар приснился. Извини..

— А-а-а.. – протянул Юрик. Я же морально приготовилась услышать дальше убийственное «ясно», которое хоронило любой разговор без шанса на воскрешение, когда приятель добавил: – Расскажешь, что стряслось?

Я закусила губу и отвела взгляд в сторону, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Чертово подсознание! Так наглядно продемонстрировало мне все мои страхи.

Одновременно захотелось и выговориться, и.. побыть одной. Потому что я вдруг четко поняла: если скажу хоть слово – разревусь.

— Да ничего особенного, – я попыталась ответить как можно беспечнее.

Не знаю, поверил ли Юрик: он ничего на это не сказал, лишь вздохнул и, пожелав мне спокойного остатка ночи, утопал к себе. Но сковородку оставил. Видимо, чтоб мне сподручнее было отбиваться от кошмаров.