Страница 26 из 53
— И не думала, – возмутилась я и шикнула: – Это ты себе не воображай, а двигайся давай к цели..
Так, шикая друг на друга, точно и вправду были парочкой, мы оказались рядом с нужным мне столиком.
Воронов заслонил меня от воблообразной леди, и я услышала:
— Ваше предложение, Фаина Александровна, дорогого стоит, – мягко произнес мужской голос с легкой хрипотцой.
— Милый мой Константин Львович, ну что вы, право слово, – отозвалась хранительница музея. Сейчас сварливые, недовольные интонации у этой дамы куда-то исчезли, сменившись медовой приторностью. От последней у меня, как у аллергика, даже в носу засвербело. – Есть в этой жизни вещи поважнее денег. Например, подлинное искусство.
— Тогда.. За ценности, которые всегда в цене, – скаламбурил Бешметов.
Хранительница музея тоненько засмеялась, а в следующую секунду раздался звон бокалов. Я же, покачиваясь в объятьях Ворона, затаилась в ожидании продолжения разговора. Прижалась к мужской груди лицом так, что щека коснулась рубашки, и услышала: «Бум! Бум! Бум!» – стук сердца, запертого в клетку ребер. Бешеный. Сильный. Неумолимый, как сама жизнь.
Неужели у непробиваемого Ворона такой частый пульс? А по виду и не скажешь.. На лице такое спокойствие, для которого кардиограмма должна выглядеть прямой линией, не иначе.
Хотя, справедливости ради, стоит заметить, что и я в этот миг была далека от безмятежности. Кровь прилила к щекам. Особенно той, которая прижималась к груди Вика. А еще все мои чувства обострились враз, словно кто-то выкрутил резкость, звуки и запахи этого мира на максимум. Последнее – особенно. Я уловила исходивший от Ворона тонкий аромат кедра и лайма, к которым примешивались ноты железной окалины. Это сочетание оказалось удивительно приятным и.. уютным. В другое время нюхала бы и нюхала, но не сейчас, когда разговор за столиком возобновился.
— Ну так как, Константин Львович, насчет вечера? – осведомилась хранительница музея. – Мое предложение честное..
— У нас с вами немного разные представления о честности, – возразил Бемшетов, и вроде произнес он это мягко, но мне почему-то послышалась в его словах сталь. – Так что я хотел бы уступок и..
Договорить он не успел. Его перебила мелодия мобильного. Коллекционер извинился, а дальше раздался звук отодвигаемого стула.
— Он вышел из зала, – едва слышно прокомментировал Ворон, и мы продолжили наш танец-шатание.
Не прошло и двух минут, как Бешметов вернулся и сообщил, что вынужден срочно уехать по делам, оплатил счет и был таков.
После его ухода Фаина Вобловна не стала засиживаться, а, фыркнув «Козел!» – подхватила сумочку и, возмущенно цокая каблуками, удалилась. Вот тебе и «милый мой»..
Подслушанный разговор оставил странное впечатление. А главное, что я ни черта в нем не поняла! При чем тут вечер? И какое же предложение сделала хранительница музея коллекционеру?
— Ну уж точно не руки и сердца, – раздалось над моей макушкой насмешливое.
Кажется, последнюю фразу я произнесла вслух. М-да.. теряю хватку. А еще, похоже, слишком расслабилась, раз стала говорить то, что думаю, а не думать, что говорю.
Вскинула голову и, посмотрев на Ворона, произнесла, сделав вид, что вовсе не проболталась, а так и было задумано:
— А жаль. Я бы порадовалась за этого клетчатого перца и эту почтенную леди.
— Правда? – уточнил Виктор абсолютно серьезно, в то время как его глаза смеялись.
— Конечно же, нет, – фыркнула я.
— Ты узнала все, что хотела? – меж тем продолжил допытываться огнеборец.
— Не совсем, – выдохнула с досады. – Но все равно спасибо за то, что прикрыл.
— Прикрывать и спасать – моя работа. Обычно от огня.. Но и от злых взглядов могу. Если что – обращайся.
— А что еще ты можешь? – спросила, провоцируя. Рядом с Вороном это у меня почему-то получалось само собой.
— Ну раз ты спросила.. – протянул он.
А в следующий миг я ощутила, как сильная мужская рука, лежавшая на талии, обняла меня так, как до этого никто не обнимал. Не за плечи. Не за бедра. Не за спину. Не ладонью. Вик обнял меня, казалось, прямо за спинной мозг всем собою. При этом он не прижимался, но был так близко, что создалось ощущение: именно удары его сердца толкают кровь по моим венам.
Вдох. Выдох. Шаг по паркету зала. Я отступила под сдержанным натиском Вика. Он уверенно повел меня под мелодию. В ней смешались надежда, тревога и страсть.. Это была удивительная музыка, в которой бархатистый баритон саксофона сливался с нежной до лиричности скрипкой и резким в своей безудержной страсти бандонеоном.
Ворон двигался уверенно и непринужденно, ведя меня за собой. Резкий аккорд. Поворот. Прогиб. Баланс на грани, когда одним движением наклоняешь потолок. Когда, не касаясь рукавами, дотрагиваешься до души.
— Ты же сказал, что не умеешь танцевать? – выдохнула я, пристально глядя в бездонные синие глаза.
— Не сказал, а уточнил: «Что, если?..» Чувствуешь разницу? – чуть хрипло ответил этот невозможный мужчина так, что у меня возник вопрос: кто из нас двоих спец по словам, запятым и вообще буковкам?
— Чувствую, – вынужденно признала я. – Как и то, что кто-то надо мной сейчас издевается.
— Разве? По-моему, сейчас мы всего лишь танцуем, – ответил Ворон. В этот момент он был олицетворением того самого спокойствия, которым можно кого хочешь довести до нервного срыва.
Захотелось воскликнуть: «Всего лишь?!» Да от такого танца можно было забеременеть! Он был плавным в своей резкости. Отчаянным, как разбитые иллюзии, когда сожаление уступает место действиям. Мгновением, в котором все возможно. Временем, когда ты беззастенчиво используешь партнера. А он тебя.
Мое тело двигалось само. Знакомые со школьных лет шаги, повороты.. Когда-то дедушка настоял, чтобы я научилась танцевать классические парные танцы, и привел меня в хореографический класс. Поначалу я не любила занятия, а после.. отчаянно возненавидела. Но это не помешало преподавателю выдрессировать меня так, что я даже весьма прилично вальсировала.
Интересно, а где Ворон научился так двигаться? Парней на паркет было палкой не загнать. Я не удержалась от вопроса:
— Научился танцевать ради того, чтобы производить впечатление на девушек?
— Вообще-то ради матери, – произнес Виктор и как-то враз посерьезнел. А затем пояснил: – Она считала, что так я стану, – он на миг замолчал, будто подбирая слова, – более воспитанным, сдержанным и менее.. драчливым.
— Помогло? – мне стало действительно любопытно.