Страница 15 из 53
— И сегодня, – согласно отозвался мужичок. – Только опосля того, как полыхало дай боже! – и он экспрессивно махнул рукой в жесте: «Да ну вас!» – а затем спустя несколько мгновений добавил: – За что только эти паразиты деньги дерут и проверки свои устраивают, если ни хрена не работает?!
— И не говори, Евгений Маркович! – шумно возмутилась дама, стоявшая рядом. – Вот потушат, и дирекция на этих молодчиков в суд непременно подаст. Зачем только устанавливали свои пожарные приблуды, если толку от них ноль? А ведь мы почти ремонт закончили в восточном крыле.. Сейчас эти Микеланджело со своими брандспойтами по свежей-то штукатурке намалюют новую Сикстинскую капеллу, – едко закончила она.
Я повернула голову и увидела сухую, как пятка, и худую до анорексичности даму. И куда в этакую воблу вяленую поместилось столько желчи?
— Так, значит, горят не экспозиции? – уловила я главное.
— Милочка, еще бы горели они! – возмутилась воблообразная леди.
— Так им и так бы ничего не было.. – встрял в разговор до этого молчавший дедочек и получил презрительный взгляд воблообразной. Но старичка это не смутило, и он пояснил: – В залах специальная защита стоит. В случае пожара перед картинами газ особый выпрыскивается, чтоб, значит, они не сгорели.
— Жаль, в реставрационной таких средств нет, – вздохнув, заметила стоявшая чуть поодаль брюнетка. Она как-то задумчиво смотрела на пламя, которое отражалось в линзах ее больших очков.
— А там что-то было ценное? – я повернулась к говорившей и пристально посмотрела на девушку, которая казалась мне вчерашней школьницей.
— «Весточка» Лакронова. Но уже, похоже, больше не будет..
— Это известный художник? – спросила я прямо.
Реставратор ответить не успела. Раздался зычный крик кого-то из пожарных:
— Все! Готово!
Я посмотрела на еще недавно полыхавшее здание. Сейчас оно таращилось на улицу черными провалами окон первого этажа. Они чем-то напоминали мне пасти драконов, страдающих хронической изжогой.
— Заходим! – голос Воронова я узнала сразу, хотя из-за защитного шлема и ворота-стойки его было практически не видно.
Виктор махнул рукой по направлению к дверям и сам первый двинулся к ним.
Музейные же наблюдали за огнеборцами с прагматичным трепетом: переживать – переживали, перешептывались, заламывали руки, смотрели с отчаянием на копоть стен, но никто даже шагу не сделал в сторону крыльца. Видимо, хранители искусства лучше других знали, что оно требует жертв, и оными становиться не хотели ни в коем разе. Тем более что и алтарь какой-то паленый, и жрецы в противогазах.. В общем, не та атмосфера.
Я же просто ждала. И новостей, и конкретно одну белую птичку, чтобы забрать у нее наконец свой сотовый. Но Воронов все не появлялся. Зато прибыли и другие спецы: МЧС, следователи, мои коллеги..
От последних я постаралась отгородиться воблообразной леди. Она, как выяснилось, являлась хранителем музея и отвечала за безопасность, целостность, невредимость и прочую «-ость» экспонатов.
Это во многом и объясняло наличие в данный момент «-ости» у самой дамы. Если точнее, то нервозности.
Так что, когда в здание разрешили войти следователям и понадобились понятые, неудивительно, что эта дама ринулась в добровольцы. А я за ней! Меня подгоняло желание наконец воссоединиться со своим мобильным. И профессиональное любопытство тут было абсолютно ни при чем! Вот совершенно! И посмотреть на то, что там еще не выгорело, вовсе не хотелось. Ну.. почти. Хотя.. Кого я пыталась обмануть? Журналистов редко пускали за баррикадную ленту.
Проторчали мы на улице изрядно. Так что, когда я все же очутилась внутри, в черные остовы рам заглядывали лучи розовевшего заката.
Все оказалось не так ужасно, как представлялось снаружи. Ни хранилище, ни выставочные залы не пострадали.
А вот только что отремонтированное восточное крыло – да. Но больше всех досталось реставрационной. Похоже, отсюда и полыхнуло.. Это же сказал одному из следователей эксперт. Ну как сказал.. Вполголоса.. Точнее, тихо. Почти шепотом. На ухо. Я просто была рядом и подслушив.. искала Воронова. Просто делала это там, где мне было удобно, а не там, где он обретался.
Жаль только, что узнать удалось немного. Нас позвали, чтобы засвидетельствовать останки, в смысле остатки, картины. На столе лежал ее обгоревший подрамник с уцелевшим каким-то чудом краем холста. По нему-то Амалия Арнольдовна – а именно так звали скелетоподобную леди – опознала картину Лакронова.. В общем, от «Весточки» остались одни известия. Печальные. В формате некролога.
Во всяком случае убивалась хранительница по полотну сильнее, чем иная жена по покойному супругу. Страдала она вдохновенно, я бы сказала – ритуально. В лучших традициях плакальщиц. Не знаю, что меня царапнуло в этой сцене, но мысленную пометку выяснить стоимость картины я себе сделала. А то история знавала случаи, когда страховали на баснословные суммы, а потом..
Я буквально почувствовала, как зудят кончики пальцев в предвкушении нового журналистского расследования.
И тут в реставрационную заглянул один пожарный. Из знакомого в нем были только брови холодного серого оттенка и глаза. Остальное все оказалось в саже, но мне и этого хватило, чтобы узнать птичку, на которую я охотилась. Ворон!
— Так вот ты где! – тоном «попался!» возвестила я и собралась на абордаж.. В смысле наконец подойти и забрать свое у этого любителя припиратить чужое.
Пожарный, увидев меня, кашлянул, а затем с непроницаемым выражением лица поинтересовался:
— Ты за мной и в огонь, и в воду пойдешь, чтобы договорить, что еще не сказала?!
Я, уже успевшая сделать пару шагов, замерла на месте, не дойдя до этого неандертальца несколько метров. Я что, похожа на истеричную дамочку, которая, пока не дозакатит скандал, не успокоится? Немыслимо подумать такое! Только если..
— Ты что, даже не заметил, что своровал мой телефон? – выдохнула я потрясенно.
— Вот нынче пожарные пошли! – тут же каркнула из-за спины хранительница музея. Ее голос, чуть скрипучий, как у желны, я узнала, не оборачиваясь. – Мало того, что свою работу не выполняют как следует, так еще и у воров ее отнимают!
И она начала возмущаться уже в целом нерасторопностью спасателей, жмотистостью министерства культуры, падением нравов, ростом инфляции и глобальным потеплением. Видимо, в возгорании было виновато именно оно. Не иначе..