Ты просто огонь.

Глава 3

Карина

На место пожара красный уазик хоть и мчался, но отстал от бочек. А когда приехали и из машины выскочил майор, я слегка замешкалась на выходе. Но это не помешало мне услышать все, что говорил Белый Ворон – как я про себя окрестила моего поджигателя. Хотя поджигателя ли? Может, и правда была случайность. Я же точно не видела, кто меня толкнул. Да и вообще в клубе было многолюдно. И удивление у этого белобрысого выглядело искренним.

В общем, пока ехали, мне было о чем подумать, усомниться, переосмыслить. И нет. Извиняться за свои обвинения я все равно не собиралась! Ни за что! А вот признать, что без Белого Ворона с его огнетушителем я получила бы ожоги, – признала. Даже настолько, что почти готова была сказать спасибо.

Только слова застряли у меня в горле, когда я увидела, куда приехала..

Нет, по роду профессии мне приходилось бывать много где, и пожары я видела не впервые. Но каждый раз огненная стихия наводила жути. Вот и сейчас столбы пламени, чад, смрад, истерика и страх толпы, витавшие в воздухе. Кто-то охал, у кого-то стало плохо с сердцем, а кто-то снимал на телефон.

Едва я это увидела, как профессиональные рефлексы взяли верх. И раз уже бежать за белобрысым и отвлекать его, когда он спасал жизни, было нельзя, я обратилась с вопросом к водителю уазика:

— Простите, а у вас телефон есть? Мне буквально на минуточку, – попросила я и приврала немного, что мой разрядился..

Мужик щербато усмехнулся, глянул на меня, полез в карман, из которого достал смартфон, и протянул мне.

— Тут плохо слышно, вы лучше из машины говорите, – посоветовал он, еще не догадываясь, что мне нужен мобильный не для разговора.

Несколько кадров, видео, надиктованное аудио – все это я отправила с разрешения хозяина через мессенджер в редакцию, благо адрес знала наизусть.

И лишь когда сделала это, поняла: не быть пресс-секретарем тому, кто журналист до мозга костей. Потому что файлы улетели в родную редакцию.. Все же новость о пожаре в одном из крупнейших и старейших музеев – это однозначно первая полоса.

Представив эту статью на сайте, я усмехнулась, осознавая, что репортерские рефлексы уже, похоже, неискоренимы. Именно они помогли мне не просто выполнять свою работу, а быть в ней лучшей. И они же не давали мне порой почувствовать себя девочкой. Потому что милые девочки носят на себе красивые платьица, а не профессиональную ответственность! Сейчас именно она, зараза, заставила меня помимо воли включить мозг на полную и запоминать детали, нюансы.

Телефон водителю пришлось отдать. А свой.. Когда его еще верну? Не лезть же под руку сейчас к Ворону?

Так что осталось полагаться на память и.. выдержку. Ведь только благодаря ей я могла дождаться, когда все потушат, и уже потом отбирать у наглеца свое! И, судя по полыхавшему в музее пламени, это займет какое-то время.

Огонь вырывался из окон восточного крыла здания, его длинные языки напоминали змеиные – так же трепетали, пробуя кислород на вкус, как кобра – след жертвы, чтобы в следующий момент на нее накинуться.

От невыносимо жаркого пламени слезились глаза, а в небо меж тем поднимался столб густого черного, как сама тьма, дыма.

«В таком мраке отлично прятать самые гнусные тайны, – пришло вдруг на ум, – зато огонь, который его рождает, кует героя..»

Героев. Тех, кто сейчас встал лицом к лицу с огнем. Больше тридцати человек. Они действовали как единый слаженный организм.

Но отчего-то мой взгляд невольно раз за разом останавливался на Воронове. Четкие, отточенные движения. Уверенность в каждом жесте, шаге, вдохе.

Казалось, он знал этот красный ад, что бушевал сейчас в стенах музея, как родного брата, и мог предугадать его действия. Удивительно, но среди паники толпы, когда в воздухе вместе с дымом витал дух истерии, мне от одного взгляда на Виктора становилось спокойно.

Было в нем что-то такое.. каменное. И я сейчас не о камнях в почках. И не о характере, который, к слову, у белобрысого был точно кремень. Веяло от этого огнеборца силой, как от крепостной стены. Такой, которая может и укрыть, и выдержать тяжелую осаду.

Я помотала головой от непрошеных мыслей. Тьфу на тебя, Поддубник! И подумаешь же такое! Этот же тип непрошибаемый, невыносимый, непредсказуемый.. и еще много других «не». И главное – вообще не твой тип!

«Тебе нравятся брюнеты. Худые. Интеллигентные.. Как Антон, – вспомнилось некстати, и я помрачнела. – Не восемнадцать ведь тебе уже, Карин. Так что завязывай флиртовать и начинай фильтровать. А еще лучше – послать всех мужиков на.. грядки. К многолетним травянистым из рода капустных. В смысле к хренам. Это будет самое лучше!»

Когда я вела с собой такой мысленный диалог, обращаясь на «ты», во мне крепла решимость. Да и идеи казались умнее, что ли..

Это как с утверждением: если высказать его, протирая очки, то оно будет звучать вдвое солиднее. А если протирать не очки, а пистолет с глушителем, то вашим словам поверят в комнате все. Даже табуретки и канарейки.

В общем, я решила: хватит с меня мужиков. Любых. Светлых. Темных. Лысых.. И никаких отношений во время вынужденного «пресс-отпуска»! Не все рождены для любви. Может, кто-то и для счастья?

Раздумывая о последнем, я при этом пристально наблюдала за происходящим. И если поначалу смотрела только на огнеборцев, то потом стала замечать и других, не менее важных участников действа – работников музея. В основном это были уже немолодые дамы, чью компанию разбавляли лишь двое «кавалеров». Один был сухонький дедок в рабочем халате. Второй – упитанный усач в комбинезоне. Толстячок держал в руке чемоданчик, из которого торчали отвертки, кусачки и куски кабеля. Не иначе как электрик?

Тут же проснулось профессиональное любопытство, и я подошла к толстячку.

— Неужели проводку замкнуло?.. – спросила словно бы невзначай, ни к кому конкретно не обращаясь, но так, чтобы мужичок услышал.

— Да нечему там замыкать! – с жаром воскликнул толстячок, поворачиваясь ко мне. – Все недавно проверяли! И из трубок ихних газом пшикало, и сигнализация пожарная вопила исправно! Даже когда дыма не было, только пыль от перфоратора. И ведь, собака, так по ушам била, что мочи нет. А трогать – не смей, пока бригада не приедет..

— И сегодня она сработала? – допытывалась я. Все же странно было, что так полыхнуло..