Безупречное проклятье

Глава 16

Швырнув на кровать сумочку и сбросив обувь, ступая босыми ступнями по холодному, гладкому полу Лиза подошла к окну и глянула сквозь идеально чистое стекло. Дом стоял на возвышении, благодаря чему вид из комнаты открывался чудесный: на зелёную долину с виноградниками, окутанную вечерними сумерками. Над горизонтом алел закат.

Тишина вокруг стояла такая, что складывалось впечатление: дом звуконепроницаем. И почему-то Лиза была уверена: даже заори она во всё горло — никто не услышит. И не только потому, что дом изолирован. Но и потому что до ближайших соседей нужно было добираться на машине.

Покинув выделенную ей спальню, Лиза отправилась на поиски хозяина дома.

Велижский обнаружился в кухне.

Пока Лиза бродила по этажам, он успел переодеться и даже принять душ. Его волосы, обычно тщательно зачёсанные назад, были влажными, из-за чего казались темнее обычного, и растрёпанными. Как ни странно, небрежные пряди, падавшие на лоб, придавали ему… человечности. А простая белая футболка и свободные льняные брюки добавили расслабленности и беззаботности, из-за чего он стал выглядеть почти ровесником Лизы.

— Вы не боитесь? — спросила она, заходя на кухню, но останавливаясь на пороге.

— Все чего-то боятся, — ответил Велижский, доставая из бара бутылку белого вина.

— Я о картине, — пояснила Лиза. — Она стоит сумасшедших денег. Вдруг я её украду?

Легко откупорив бутылку, владелец дома, вынув из специальной подставки бокал, поставил его на стол и отточенным движением наполнил вином.

— И что вы будете делать с ней дальше? Повесите в туалете? Или продадите? — с насмешкой спросил он. — Кому?

— Логично, — согласилась девушка. — Многие дорогие вещи не воруют не потому, что трудно. А потому что потом невозможно сбыть, не попавшись.

— Верно, — одобрительно кивнул Велижский. — Поэтому лучше не трогать чужое… если не хочешь проблем.

В этой странной фразе отчётливо прозвучал особый подтекст. И Лиза лишь убедилась в двойном, но не очевидном смысле, поймав на себе взгляд Велижского, наполненный чем-то пугающим.

Опасным.

Но понять, на что он хотел ей намекнуть — всё равно не смогла.

А спрашивать не захотела.

— Вам следует сходить в душ, — заметил Велижский, беря в руки бокал и плавно поднося ко рту с видом потомственного аристократа. Лиза невольно залюбовалась им, вспомнив, как мужчина вёл себя на благотворительном вечере, где выглядел как пример для подражания — воплощением галантной изысканности.

В этот момент Лиза чётко осознала разницу между ними. Она была заметна и раньше. Просто не так сильно бросалась в глаза.

— Простите? — переспросила Лиза, неуверенно глянув на себя. Тонкая белая кофточка была разорвана в нескольких местах, покрыта пылью и заляпана кровью. Юбка измята и усеяна пятнами грязи. Ладони и колени разбиты, кожа стёсана, тут и там царапины и наливающиеся чернотой синяки.

— Дело не в вашем внешнем виде, — будто послушав её мысли, произнёс хозяин дома. — А в ваших ранах. Их нужно обработать.

— Они… не болят, — ответила Лиза, безразлично рассматривая порез, пересекающий запястье.

«В какой момент он появился? — думала она, глядя на свою руку как на чужую. — Не помню».

— Лиза, — с нескрываемой иронией позвал Велижский. — Либо ты пойдёшь в душ сама, либо я отнесу тебя на руках. Меня устроят оба варианта. А тебя?

И он склонил голову к плечу. На дне зелёных глаз сверкали огоньки.

Ничего не ответив, девушка развернулась и отправилась назад на второй этаж. В гостевой спальне была своя ванная комната.

Когда она вышла из душа, окружённая облаком пара, на улице уже окончательно стемнело. В комнате был включён торшер, мягко рассеивающий тьму и создающий очень приватную атмосферу.

Атмосферу, в которой не хотелось бы оказаться вместе со своим начальником.

Велижский стоял у окна. Его ничуть не смущало, что он находится в спальне, которую сам же отдал практически посторонней девушке… которая появилась перед ним в одном влажном полотенце.

— Садитесь, — указал он рукой на кровать, где уже были разложены медицинские принадлежности.

— Я хотела бы сперва переодеться, — проговорила Лиза, пытаясь повыше поднять полотенце и нервно оглядываясь на дверь.

Она была заперта. Хотя это было лишено всякого смысла. В доме они находились вдвоём.

— А зачем? — с фирменной полуулыбкой почти ласково поинтересовался Велижский. Почти — потому что Лиза видела, как на дне его глаз скапливалось что-то, что не собиралось давать ей выбор.

«Будет так, как он решит. Без вариантов».

— Всё равно придётся снимать, — заявил Велижский легко, так, словно они обсуждали погоду на завтра.

Хотя Лиза уже знала: завтра будет ветрено.

И пока она стояла, безучастно глядя в пол, Велижский приблизился к кровати, нашёл бутылочку с перекисью водорода и ватные тампоны.

— Лиза, — с отчётливым предупреждением холодно начал Велижский, когда она, игнорируя его ожидание, не сдвинулась с места. — Не провоцируй меня на то, что тебе не понравится.

— Зачем вы это делаете? — слова вырвались сами, пока она, сжимая пальцами левой руки правое запястье, неотрывно глядела в пол.

— Что? Забочусь о тебе? — мужской голос смягчился, приобрёл выразительную тягучесть. — Лиза, Лиза… — проговорил мужчина, тихонько посмеиваясь.

Бросив лекарства на постель, он в два шага оказался рядом с ней. Протянув руку, Велижский прикоснулся к её волосам, с которых ещё капала вода. И поймал ладонью одинокую каплю. Растерев влагу между пальцами, хозяин дома лёгким движением откинул волосы Лизы ей за спину и медленно провёл по тонкой коже шеи в странном ласкающем движении. Она сжалась, ожидая, когда он уберёт руку, но вместо того, чтобы отойти, Велижский добрался до затылка девушки и вдруг резко сжал, погрузив пальцы в мокрые пряди.

— Лиза, — вкрадчиво произнёс её имя Велижский. — Ты ведь уже не маленькая девочка, и всё прекрасно понимаешь. Понимаешь ведь? — его большой палец погладил тонкую кожу возле уха Лизы. Он держал крепко, но боли не причинял.

Лиза отрицательно качнула головой, всё также не поднимая взгляда и рассматривая собственные голые ноги.

— Понимаешь, — с мимолётной улыбкой уверенно прошептал Велижский, рывком притянул к её себе и коснулся губами лба. Властный, жестокий поцелуй, который и на поцелуй был почти непохож.

Скорее, на проставление печати.

Также внезапно отпустив, он вернулся к кровати.