Безупречное проклятье

— Поняла? — громче переспросил Велижский, схватив её за подбородок и вывернув лицо так, чтобы заставить Лизу взглянуть на него, всё ещё стоящего у распахнутой двери переднего пассажирского сидения.

— Да… — моргнув, выдохнула Лиза.

Велижский удовлетворённо кивнул, быстро обошёл авто, сел за руль и поехал прямо.

Путь был перегорожен полицейским, который отправлял все машины направо, узкой, ухабистой дорогой. Увидев авто Велижского, постовой коротко кивнул — и тот, не притормаживая, легко проехал там, где другие не смогли.

— Куда мы едем? — покосившись на генерального директора Tesser Group, хрипло спросила Лиза. И закашлялась.

— Ко мне домой, — просто ответил Велижский.

— Но… я не хочу, — задёргалась Лиза, хватаясь за ремень безопасности. — Я не хочу!

Велижский повернул к ней лицо, взглянул со снисходительностью и сказал:

— Я не спрашиваю, чего ты хочешь.

Она открыла было рот, но смогла ответить не сразу.

— Отвезите меня домой, — жалобно всхлипнув, попросила Лиза.

— Нет, — ответ был тихим.

Спокойным.

Неоспоримым.

Лиза задышала чаще в попытке удержать подступающую панику.

— Лиза, — вдруг вполне нормально позвал её Велижский. Это удивило настолько, что она перестала всхлипывать и, прикусив губу, взглянула на него влажными глазами. — Я не собираюсь ничего делать, — нетерпеливый вздох человека, которому пришлось объяснять очевидные вещи, и он продолжил, уверенно ускоряя машину на пустой трассе. — Всего лишь позаботиться о своей помощнице. Тебе сейчас нельзя оставаться одной.

— И только? — с надеждой просипела Лиза.

— И только, — ответил Велижский. — Однако, если ты настаиваешь, я отвезу тебя домой. Но, Лиза, подумай. Врач сказал, у тебя сотрясение мозга. Небольшое, но всё же. Тебе будет очень хотеться спать, но засыпать крепко — опасно. У тебя есть кто-то, кто будет сидеть рядом всю ночь и будить каждые час-два?

Лиза отвела взгляд и тяжело сглотнула.

— Нет, — проговорила она. Тяжёлая слеза скатилась по щеке. У неё действительно никого не было. Рома в больнице, Марина не сможет оставить сына, а бабушка… Бабушке самой понадобится помощь, как только она услышит, что единственная внучка, которой она заменила всю семью, чуть не погибла.

— Вот видишь, — проговорил Велижский, и в его голосе Лизе почудилось мрачное удовлетворение. Но один косой взгляд — и она видит перед собой искренне обеспокоенного мужчину. — Согласись, я — твой единственный вариант.

— Но это неправильно, — промямлила Лиза, продолжая теребить ремень безопасности. Ей казалось, что он её душит, сжимает, лишает воли. — Вы мой начальник. Нас могут неправильно понять.

— Сотрудникам Tesser Group не обязательно знать о том, чем мы занимаемся за пределами офиса. Но даже если они узнают — это не будет иметь значения, — небрежно хмыкнул Велижский, показывая, насколько ему плевать на любые пересуды.

Повисло молчание.

Лиза глянула в окно. За стеклом мелькали тщательно высаженные вдоль дороги деревья. Они покинули город и теперь ехали в сторону элитного коттеджного посёлка. Лиза знала эту дорогу, ездила по ней однажды ещё с Мишей. Тогда он сказал, что ему нужно заехать к другу.

— Я не хочу, — тихо произнесла Лиза. Слёзы её высохли. Она медленно, но верно погружалась в состояние прострации.

— Чего? — равнодушно поинтересовался Велижский.

— Оставаться одна… не хочу, — через силу договорила Лиза.

— Ты не останешься, — просто ответил Велижский. — Я об этом позабочусь.

Машина неторопливо зарулила на огороженную высоким забором территорию и остановилась. Почти не глядя по сторонам, Лиза выбралась из пахнущего дорогой кожей и самим Велижским салона и застыла на дорожке, вымощенной кирпичом, с каким-то невыразимым чувством рассматривая тщательно созданный геометрический узор.

— Иди сюда, — позвал Велижский, протягивая к ней руку.

Она подняла взгляд к безоблачному небу, постепенно затягиваемому вечерними сумерками.

Солнце уже зашло. Мир готовился к ночи.

— Лиза, — глубоким голосом позвал Велижский, не оставляя ей и шанса отвлечься.

И она двинулась на зов, двигаясь, как робот.

Взяв за руку, обвив пальцами Лизино запястье, показавшееся до невозможности тонким в широкой мужской ладони, Велижский повёл её в дом.

Три этажа. Ультрасовременный стиль. Много пространства и света. Много стекла и металла. И всё это подчёркнуто оттенками серого и голубого. В каждом уголке царил порядок, близкий к стерильности в операционной. Каждый предмет был на своём месте. Каждая деталь имела собственную важную функцию.

В целом, дом Велижского был торжеством минимализма и практичности, возведённых в абсолют.

Велижский сразу же провёл Лизу по комнатам, знакомя с обстановкой. Она машинально кивала в ответ на его короткие ремарки, почти моментально забывая, что он сказал. Мысли в её голове были обрывочны, напоминая пунктир. Ощущения размыты, а какие-либо желания исчезли вовсе.

Но кое-что она всё же заметила даже невзирая на подобие вакуума, в котором оказалась: в доме Велижского она не увидела ни одной личной вещи. Ни детской фотографии в рамке, ни любимой книги, ни небрежно брошенного пледа, ни подборки любимых музыкальных пластинок.

Ничего.

Только свет и пустота.

В этом доме ничего не характеризовало Велижского как человека. И в то же время весь дом будто был его олицетворением.

— Ты можешь переночевать сегодня здесь, — проговорил мужчина, распахивая перед Лизой дверь в небольшую спальню на втором этаже.

Белые стены, панорамное окно, кровать, уже подготовленная к приёму гостей. На стене картина — единственное яркое пятно в комнате.

— Хорошая репродукция, — апатично заметила Лиза, узнав «Композицию №2» художника Пита Мондриана. Она видела эту работу в одном из каталогов, которые раньше любила листать во время поездок.

— Оригинал, — небрежно проронил Велижский и вышел, оставив Лизу наедине с этим знанием.

«Он повесил в спальне для гостей картину, которая ушла с молотка на аукционе за пятьдесят один миллион долларов», — отрешённо подумала Лиза, пытаясь осознать, есть ли пределы возможностей у этого человека.