Страница 70 из 74
Я уже почти не могла связно мыслить. Голова была пуста. А вот тело.. Его наполняли желания. Горячие. Порочные. Сладкие. Я хотела Кьяра. Всего. Целиком. До безумия.
Когда Снежок замер, я чуть не взвыла.
— Первый? – неверяще спросил он.
Я едва не зашипела от ярости. Ну нельзя же так! Подумаешь, не успела я избавиться от этого маленького недостатка.. Зачем же останавливаться-то из-за этого? И, не выдержав, я укусила светлого в шею, а потом туда же поцеловала. И снова укусила, прошептав какую-то глупость..
И Кьяр простонал, словно для него это была пытка. А потом поймал мои губы своими и поцеловал уже нежно и.. почти невинно. Осторожно коснулся моего языка своим, рождая этой лаской жар на кончиках пальцев. И этот огонь начал разноситься по моему телу: ладони, руки, плечи, грудь, живот.. Он становился все сильнее, яростнее, плавил меня изнутри.
Хотелось еще ближе, больше, острее.. И я не поняла, когда мои лопатки оторвались от двери и Кьяр понес меня.. Но до постели мы так и не добрались.
Как оказалось, шкура перед камином ей ничуть не уступает в удобстве, а с учетом того, что она была гораздо ближе постели..
Я почувствовала обнаженной спиной густой пушистый мех. Рубашки и штаны остались где-то у порога. И сейчас я лежала, выгибаясь навстречу ласкам светлого. Моего светлого.
Отблески языков пламени из камина танцевали на наших телах, в окне отражались последние блики заката, а в доме на Буковой улице сплелись воедино пальцы, тела, невинность и грех, нежность и обжигающая страсть. Соединились с хриплым дыханием Кьяра, с моими стонами удовольствия.
Мы на грани. Отсветов пламени и бархатной темноты. Реальности и наваждения.
Снежок выпрямил руки, нависнув надо мной. Я лежала, облаченная лишь в ласку и поцелуи моего светлого темного. И скользила.. Пальцами – по бронзовой коже плеч, рассеченной росчерками черных молний меты, губами – по оголенным, натянутым, словно канаты над пропастью, нервам, взглядом – по лабиринтам горящей огнем бирюзы, ныряя в глубину зрачков Кьяра. Сразу – и на самое их дно. Туда, где свету нет места, но приволье для нас двоих.. Туда, где слышен лишь рваный ритм наших сердец. Туда, где воздух – к нему прикоснись – загудит.
И я подалась вперед, навстречу своей личной Бездне. Выгибаясь. Моля. Мое тело дрожало от предвкушения.
Неловкость. Сомнение. Стеснение. Я забыла значения этих слов. И навряд ли вспомню их когда-нибудь рядом с Кьяром. Он опустился, глядя мне в глаза. Только в глаза.
Я втянула воздух, который проник в мои легкие медленно, словно копье. Стены комнаты в этот миг чувствовали мою дрожь. Трепетавшее в камине пламя стало свидетелем того, как мои ногти впились в сильные мужские плечи. И в этот момент светлый чуть прикусил мою губу, ловя зародившийся в горле вскрик. Это оказалось так неожиданно, что я забыла о боли – той, что должна быть. И вместо нее спустя миг – лишь стон. Грешный, сладкий – один на двоих.
И следом за ним.. До исступления. В бешеном ритме. Сильно. Остро. За гранью.
Криком и шепотом. Мы говорили с Кьяром о самом сокровенном. Без слов. Лишь прикасаясь друг к другу. Телами. Губами. Душами. Становились единым целым.
А потом, счастливые и обессиленные, мы лежали перед камином. Я нежилась в объятиях светлого, рисуя пальцами контуры молний. Мета менталиста раскрылась полностью, и мало того, что раскрылась, она еще и полностью сформировалась и укоренилась, о чем свидетельствовал ее черный цвет.
Звезды Кьяра тоже прижились. Слились, и обменяться силой теперь не было никакой возможности. Но вот странность: я не сожалела об этом. Ни капли.
— О чем ты сейчас думаешь? – спросил Кьяр, прижимая меня к себе.
— Ты же знаешь. – Я улыбнулась.
— Я стараюсь не читать твои мысли.
Снежок потерся щекой о мой висок.
— Только не говори, что у тебя это получается, – я не удержалась от подначки.
— Получается, – согласился он, удивив меня, и добавил: – Но отвратительно. Настолько, что почти не.
А потом словно невзначай спросил:
— Так ты выйдешь за меня замуж?
— Ты мне угрожаешь? – Я вскинула бровь, наблюдая, как плавно, единым слитным движением светлый поднимаемся на ноги. Залюбовалась им, на миг обо всем забыв.
— Угроза? Ну уж нет. Это исключительно ультиматум! – И с этими словами меня неожиданно подхватили на руки и понесли вверх по лестнице.
— Куда?! Ну зачем?! Мы же так хорошо лежали.
— Уговаривать, – кратко пояснил Кьяр. – В ультимативной форме. Возможно, всю ночь.
И с этими словами меня положили на кровать и, собственно.. начали уговаривать: нежить поцелуями, ласкать губами, вырывать стоны удовольствия.. причем так подло, заманчиво и настойчиво, что я в беспамятстве ответила на свою беду «да».
Но утром на чистом глазу заявила, что раз я этого не помню, значит, ничего сказано не было. Кьяр на подобное лишь усмехнулся и провокационно спросил:
— Значит, и спаленного публичного дома не было?
— Какого дома? – не поняла я.
— Обычного. В сиреневом квартале, – обнимая меня, с охотой пояснил Снежок. – К слову, за это деяние весь дамский клуб Южного Предела весьма благодарен. Настолько, что его члены скинулись на награду. Правда, пока не знают, кому ее вручить.. Как и повестку в суд.
— Ты это так говоришь, как будто это я одна твоего братца.. спасала, – я постаралась подобрать самый обтекаемый синоним к «громила город». – Ты, между прочим, там тоже участвовал.
Кьяр, в этот момент зарывшийся носом в мои волосы, фыркнул:
— Участвовал, – покладисто согласился он. – Не отрицаю. Да и тяжело подобное было отрицать перед первым дознавателем империи.
Я глянула вопросительно на светлого, и он, прочитав мои мысли (опять!), подтвердил:
— Да-да, тем самым, с протезом-артефактом. – И потом продолжил: – От него-то я и узнал, что в погоне за братцем нечаянно уничтожил банду ренегатов, которую законники безуспешно разыскивали по всей империи уже несколько лет. Эти-то типы взяли заказ на голову наследника Дорса..
— И напали на тебя, – поняла я.
— Угу. – И хотя Кьяр вроде и поддерживал наш разговор, но уделял гораздо больше внимания изучению моих.. кхм, нижних округлостей. – Зато теперь с нас сняты все обвинения в разгроме Предела. Потому что они произошли «в результате розыскных действий», – судя по тому, каким тоном произнес последние слова Кьяр, он кого-то процитировал.
И, не дав мне задать очередной вопрос, поцеловал. Вот только во что-то большее этот поцелуй перерасти не успел: в стекло спальни настойчиво застучал посыльный дрозд.