Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 59 из 72

Глава 35

Сергей вернулся в свой кабинет в приподнятом настроении. Несмотря на катастрофу с коллекцией, он улыбался. Вспоминал, как Маша покраснела, когда он пил после неё из чашки. Как она показала пальцем на его брюки, как попросила поцеловать.

— Так, работа, Котов, — сказал он себе, садясь в кресло. — Сначала работа.

Он вызвал начальника службы безопасности.

Николай Сергеевич вошёл, развернул планшет, покачал головой.

— Пока ничего, Сергей Александрович. Просмотрели записи за начало сентября — никого постороннего. Сейчас начали за вторую половину месяца. Нужно время.

— Копайте дальше. Проверьте всех, кто уволился за последние два месяца, кто имел финансовые трудности. Возможно у кого-то был конфликт с вышестоящим руководством.

— Понял.

Когда Николай Сергеевич вышел, Сергей понял, что придётся сделать то, чего совсем не хотел.

Он набрал номер Лены.

Длинные гудки, она не отвечала. Сергей уже хотел сбросить, когда в трубке послышалось.

— Сергей? Какая неожиданность. Что-то случилось?

По одному этому насмешливому тону Сергей понял: она точно причастна. Не мог, конечно, знать наверняка, но чутьё подсказывало.

— Нам нужно встретиться, — сказал он спокойно. — Поговорить.

— Поговорить? — Лена усмехнулась. — О чём? О нас? Мы, кажется, всё друг другу сказали.

— Не о нас. Есть другая причина для встречи.

— Сегодня у меня свидание, не получится. — Она произнесла это с вызовом, будто хотела его задеть.

Сергей промолчал.

— А завтра, — продолжила Лена, — я сама приеду к тебе в офис, в обеденный перерыв. Тогда и поговорим.

Он не хотел, чтобы она появлялась в офисе. Не хотел, чтобы её видела Маша, не хотел лишних разговоров, сплетен, объяснений. Но готов был пойти на уступки, чтобы выяснить правду.

— Хорошо, — сказал он. — Жду тебя завтра.

Он положил трубку и откинулся в кресле.

Оставшийся день тянулся крайне медленно.

Первый раз за много лет Сергею не хотелось работать. Он перекладывал бумаги, смотрел в монитор и думал о ней. Как Маша сказала «не приноси мне больше кофе» и как попросила поцеловать.

Ему хотелось забрать её с работы, увезти туда, где нет ни показов, ни конкурентов, только он, она и большая кровать.

— Мечты, — прошептал он.

В конце рабочего дня Сергей не выдержал и заглянул в её кабинет.

Маша сидела, склонившись над эскизами, не поднимая головы, не замечая ничего вокруг. Прядь волос упала на лицо, губы сосредоточенно сжаты.

Он тихо вошёл, подошёл к столу.

— Можно тебя подвезти домой? — спросил он негромко. — Или ты опять на метро?

Маша подняла голову, в глазах мелькнуло тепло, и сразу же лёгкая тень сомнения.

— На метро, — сказала она. — Но ты можешь забрать меня из дома. Когда я соберу вещи на завтра.

Сергей почувствовал, как сердце пропустило удар.

— Значит, ты согласна переехать ко мне?

— Да, — ответила Маша, и в её голосе он не услышал колебаний.

Он хотел обнять её, закружить, расцеловать, но сдержался.

— Может, всё-таки поедем вместе? — спросил он.

Маша покачала головой.

— Только после показа. После того, как я докажу, что меня наняли не за красивые глаза и не за… ну, ты понял.

Он понял.

— Как скажешь, — ответил Сергей. — Но поцеловать ты мне себя не запретишь.

Он подошёл к ней, поднял со стула, притянул к себе и медленно поцеловал, со всей нежностью, которую копил весь день. Маша обняла его за шею.

Он оторвался первым, тяжело дыша.

— Я скучал, — прошептал он. — Не мог дождаться, когда этот длинный день закончится.

Она хотела ответить, но в этот момент дверь открылась.

— Маша, у меня тут вопрос… — Валентина Николаевна замерла на пороге. В её руках были какие-то лекала. Она смотрела на них — на Сергея, который держал покрасневшую Машу за талию, на расстёгнутую верхнюю пуговицу его рубашки.

Маша попыталась отстраниться, но Сергей не отпустил. Он обернулся к Валентине Николаевна и спокойно, без тени смущения спросил.

— Валентина Николаевна, какие-то вопросы?

Та стояла, хлопая глазами. Потом покачала головой.

— Сергей Александрович, — сказала она строго, — от вас я такого не ожидала. На рабочем месте. Невинная, неопытная девушка…

Сергей усмехнулся.

— Валентина Николаевна, поверьте, я сам от себя не ожидал.

Он посмотрел на Машу, потом снова на технолога.

— Пользуясь случаем, раз уж вы всё видели, хочу вам сказать. Маша теперь моя… — Сергей не смог подобрать слова. Невеста не подходит, он предложения ей ещё не сделал. Девушка — звучит несолидно. Будущая жена — опять же, сначала надо сделать предложение и получить положительный ответ от Маши. Решил оставить свою фразу без изменений — Маша моя — и всё.

— Пока никто об этом не знает, Валентина Николаевна. Я вас очень прошу никому не рассказывайте.

Валентина Николаевна с подозрением на него посмотрела.

— Это её просьба, — добавил Сергей, глядя на Машу. — Была бы моя воля, я бы всем уже сообщил. Но я уважаю её желание. Поэтому — никому.

Технолог помолчала, потом посмотрела на Машу. Та стояла, опустив глаза, вся красная.

— Маша, — сказала Валентина Николаевна, — хорошая девушка, маме бы твоей понравилась. Не обижай её, Серёжа.

— Не обижу, — пообещал Сергей.

Валентина Николаевна развернулась и вышла, забыв закрыть за собой дверь.

Маша уткнулась лицом ему в грудь.

— Зачем она приходила? — простонала она. — У неё же был какой-то вопрос…

— Кажется, мы её шокировали, — засмеялся Сергей. — И она забыла, зачем пришла.

Маша тихонько засмеялась в ответ.

— Иди, — сказала она, отстраняясь. — Мне надо собираться домой.

— Я заеду за тобой в семь, — сказал Сергей, коротко поцеловал её в последний раз и вышел.

В кабинете он достал телефон, нашёл хороший ресторан, заказал ужин с доставкой на семь тридцать. Потом — цветы. Розы. Много. Он знал, что вечер будет долгим и прекрасным.

Пока Сергей планировал ужин и цветы, Маша приехала домой и встала посреди комнаты, оглядывая свои скромные пожитки. Что брать с собой? Открыла шкаф, посмотрела на платья, на туфли, на немногочисленные украшения.

Сегодня ей показалось, что отношение Сергея к ней абсолютно серьёзное. Он не прятал её, не стеснялся. Когда Валентина Николаевна застала их, он не отстранился, а наоборот, прижал крепче и сказал: «Маша теперь моя». Правда, кто «моя» так и не сказал.