Страница 22 из 72
* * *
А за столиком в углу разговор принимал совсем другой оборот.
Лена не могла не заметить, куда смотрит Сергей. Она видела, как его взгляд прилипает к столику у окна, к этой девушке в бордовом платье, к его собственной секретарше.
— Интересно, что Марко нашёл в этой твоей Мышкиной? — протянула Лена с деланным равнодушием.
Сергей перевёл взгляд на неё.
— Что ты имеешь в виду?
— А то, — Лена усмехнулась, ковыряя вилкой в тарелке, — как может такому мужчине, как Марко, быть интересна обычная секретарша? Ни денег, ни связей, ни внешности… серая мышь.
Сергей почувствовал, как в груди закипает злость, какая-то глубокая, почти личная.
— И что ты хочешь сказать? — спросил он, и голос его стал тихим. — Что секретарша не достойна внимания хорошего мужчины?
— Ну… — Лена пожала плечами, не замечая опасности, — сам посуди. Он — успешный бизнесмен, живёт в Италии, в России, путешествует по всему миру, вращается в высших кругах. А она? За столом в приёмной. Кофе варит.
— Ты считаешь, что статус определяет ценность человека?
— Конечно, — Лена удивлённо посмотрела на него. — А разве нет? Есть люди своего круга, а есть…
— Кто? — перебил Сергей. — Как ты называешь тех, кто ниже тебя по социальной лестнице?
Лена замялась, поняв, что сказала лишнее.
— Серёж, я не хотела…
— А ты знаешь, — перебил он, не давая ей договорить, — кем была моя мама? Обычной швеёй. Сидела за машинкой по двенадцать часов, шила детские костюмчики и пижамы, чтобы я не голодал.
Лена замерла. Она знала, что у Сергея не было богатого детства, но подробностей не помнила. Или не хотела помнить.
— Так я и попал в этот бизнес, — продолжал он, не сводя с неё глаз. — Мама шила дома, после работы, я помогал ей продавать. Сначала на рынке, потом сделал сайт, потом пошли первые оптовики. Постепенно, шаг за шагом, мы построили компанию из кухни в однушке до того, что ты видишь сейчас.
Он помолчал, сжав бокал.
— Жаль только, мама не дожила до сегодняшнего дня. Умерла за год до того, как я открыл первый бутик в центре города.
Лена попыталась спасти ситуацию:
— Но ты же вырвался, Серёжа! Не все могут подняться со дна, как ты. Ты особенный.
— Я никогда не считал свою жизнь дном, — отрезал он. — Мы жили скромно, но у нас была любовь и уважение друг к другу. И мама никогда не делила людей на «достойных» и «недостойных» по уровню дохода.
Он посмотрел прямо на Лену, и в его глазах не было ничего, кроме холодной усталости.
— Если ты думаешь, что только богатство даёт ощущение счастья… мне тебя жаль.
Лена открыла рот, закрыла. Щёки её залились красным — то ли от стыда, то ли от злости.
— Ты защищаешь свою секретаршу? — спросила она. — Серьёзно?
— Я защищаю не её, — ответил Сергей. — Я защищаю своё право не быть снобом. А теперь, пожалуйста, доедай. Я хочу уйти.
Лена замолчала. Вечер был окончательно испорчен.
* * *
Они ушли в тишине. Лена ковыляла на своих шпильках, обиженно поджав губы. Сергей не предлагал ей руку.
В машине он смотрел в окно, не произнося ни слова. Лена пыталась заговорить пару раз — о погоде, о новой коллекции, о планах на выходные. Он отвечал односложно, и она, наконец, отстала.
Почему я выбираю таких женщин? — думал Сергей. — Пустых, расчётливых, которые смотрят на мир сквозь банковскую карту. Мама бы ни одну из них не одобрила.
Он закрыл глаза и увидел маму. Худенькую, вечно уставшую, с ниткой в зубах и швейной машинкой на кухонном столе. Она никогда не жаловалась. Она говорила: «Серёжа, главное в человеке — душа. Остальное приложится».
Кого бы мама выбрала для меня? — подумал он.
И перед глазами вдруг возник образ Мышкиной.
Маме бы она понравилась, — понял Сергей с внезапной ясностью. — Мама бы сказала: «В ней есть стержень, Серёжа. Такая не бросит в трудную минуту».
Он открыл глаза и посмотрел на Лену. Красивая обёртка, внутри которой пустота.
Он остановился возле её дома.
— Лена, завтра я занят. Не приезжай.
Она что-то спросила, но он уже не слышал.
Дома Сергей лёг на диван и долго смотрел в потолок.
«Мама бы её одобрила», — крутилось в голове. А следом: «Но что мне до одобрения мамы, если Мышкиной нравится Марко».
И всё же — что в ней такого было? Что заставляло его думать о ней, злиться, защищать её перед Леной и смотреть на неё через весь ресторан, не в силах отвести взгляд.
Он заснул с этой мыслью. И увидел во сне маму. Она стояла у швейной машинки, держала в руках бордовое платье и улыбалась.
— Хорошая девочка, Серёжа, — сказала она. — Не упусти.
Он проснулся в холодном поту.
* * *
А где-то на другом конце города Маша Мышкина, сияющая после свидания, снимала туфли и напевала мелодию, под которую танцевала с Марко.
Она не знала, что сегодняшний вечер изменил в Сергее Котове больше, чем все предыдущие дни вместе взятые.