Это несерьезно

— Хорошо тебе отдохнуть, — быстро, сбиваясь, бормочет жена. — Не буду отвлекать.

— Марго? Ты же не просто так позвонила.

— Просто хотела позвать тебя сюда, мне… Ничего. Извини.

— Скоро буду.

— Спасибо…

Я опускаю телефон. Рома тут же с силой бьет меня кулаком в плечо.

— Ну и какого хрена ты опять к ней бежишь⁈ Ты же только что говорил, что хочешь забыться! Что она тебя убивает! Ты мазохист, Артур⁈

— Потому что она этого хочет, Ром.

* * *

Особняк Соболевых встречает меня глухой темнотой. Лишь в паре окон на втором этаже горит тусклый свет. Нажимаю кнопку звонка у массивных входных дверей.

Ждать приходится недолго.

— Выглядишь паршиво, — говорит Марго, открывая мне дверь.

Она стоит на пороге в объемном домашнем свитере. Под глазами залегли темные тени, лицо бледное, но она всё равно привычно сканирует меня своим цепким взглядом.

— Всё нормально?

Усмехаюсь, переступая порог и заходя в этот огромный, давящий своей пустотой холл.

— Всё просто замечательно.

Слова звучат насквозь фальшиво. У меня внутри всё выжжено дотла. Алкоголь, бессонные ночи, ее Паша — всё это наваливается на плечи такой бетонной плитой, что ноги отказываются держать. Сил просто нет. Ни физических, ни моральных.

Делаю к ней шаг и, сдаваясь собственной слабости, просто опускаю голову ей на плечо.

Утыкаюсь лбом в мягкую вязку ее свитера, вдыхая родной запах. И к моему удивлению, она не отстраняется. Не отталкивает. Марго тут же обнимает меня в ответ, ее ладони ложатся мне на спину, мягко, успокаивающе поглаживая между лопаток.

Это прикосновение выбивает из меня последние остатки воздуха. Так просто. Так правильно.

— Раздевайся давай, пошли, — тихо, почти ласково командует она, чуть отстраняясь. — Голодный?

Отрицательно качаю головой. Мне сейчас кусок в горло не полезет.

Едва мы переступаем порог спальни, я, не разбирая дороги, подхожу к огромной кровати и тут же падаю на нее. Закрываю глаза, мечтая просто отключиться.

— С Тасей поругались?

Медленно открываю глаза, поднимаю голову с подушки и смотрю на нее в абсолютном непонимании.

— С какой Тасей, Марго? Мы с ней расстались, я же говорил.

Марго застывает посреди комнаты. Она буквально выпучивает на меня глаза, и на ее лице читается такой искренний шок, что я на секунду теряюсь.

— Когда?

Смеюсь.

— Ах да, ты же не помнишь.

— Чего я не помню? Когда вы расстались? Почему?

Приподнимаюсь на локтях.

— Да почти как пять месяцев прошло. Странно, что она тебе не сказала, вы же подругами стали. Против меня, наверное, сговорились?

Марго смотрит на меня так, словно я говорю на китайском.

— Ты что несешь?

— Пофиг.

Падаю обратно на спину, уставившись в потолок. У меня нет сил выяснять отношения. Нет сил объяснять, кто кому и что должен был сказать.

Слышу, как она тяжело вздыхает. Матрас рядом со мной прогибается. Марго садится на край кровати и наклоняется надо мной.

— Ложись-ка спать, — мягко произносит она. Ее пальцы тянутся к воротнику моей рубашки. — Рубашку сними.

Одно ее прикосновение.

Одно мимолетное касание ее пальцев к моей коже — и все мои предохранители, которые я так старательно восстанавливал, сгорают к чертовой матери.

Перехватываю ее руки, которые пытаются меня раздеть. Сжимаю тонкие запястья и резко тяну на себя.

Марго тихо ахает, теряя равновесие, и падает прямо на меня. Не давая ей опомниться, я мгновенно перекатываюсь, подминая ее под себя, и нависаю сверху.

— Хочу тебя.

Жду, что она сейчас вспыхнет.

Жду, что оттолкнет меня, влепит очередную пощечину, напомнит про контракт или про своего ублюдка Пашу.

Но вместо этого Марго вдруг мягко улыбается.

Она высвобождает одну руку из моей хватки, поднимает ее и нежно, до одури бережно гладит меня по щеке.

— Ты пьяный, Артур…

Мне плевать.

Алкоголь лишь смыл тормоза, но желание кристально трезвое.

Я наклоняю голову, тянусь к ее губам, чтобы наконец-то стереть эту мучительную грань между нами.