Это несерьезно

Глава 34

Артур

— Артур Маратович! Буквально на два слова, умоляю, я не займу у вас много времени!

Я мысленно выругался, когда путь мне преградил какой-то лощеный хрящ в слишком узком для его комплекции смокинге. Лицо сальное, улыбка заискивающая, глазки так и бегают. Классический московский лизоблюд, который питается крохами с барских столов на таких вот благотворительных приемах.

Мне пришлось сделать шаг в сторону, увлекая этого типа за собой, чтобы нас не снесла толпа официантов, и оставить Марго стоять у фуршетной линии.

— Слушаю вас, — сухо ответил я, даже не пытаясь изобразить вежливость.

— Я человек прямой, Артур Маратович, юлить не буду, — затараторил этот жополиз, придвигаясь ко мне непозволительно близко. — Мы с партнерами давно пытаемся зайти на объекты к Марку Александровичу, но к нему же не подобраться! Стена! А вы теперь, так сказать, одна семья. Уверен, если наше коммерческое ляжет ему на стол через вас, мы сможем быть вам очень, очень полезны. Откаты, проценты — всё на высшем уровне, вы меня понимаете…

Он продолжал что-то верещать про проценты и схемы, а я его уже не слышал.

Я смотрел на Марго.

Красивая.

Господи, какая же она красивая.

Аж дух перехватывало.

Мне стоило колоссальных усилий держать себя в руках и стоять здесь, слушая этого идиота, потому что единственное, чего мне сейчас хотелось до животной дрожи — это подойти, прижать ее спиной к стене, гладить эту обнаженную кожу и целовать.

И вдруг я увидел движение.

Сквозь толпу гостей, вальяжной, медленной походкой прошел Паша. Он прошел мимо Марго, едва не задев ее плечом.

Я видел, как Марго мгновенно застыла.

Она стояла, сжимая ножку бокала, а потом поставила нетронутое шампанское на стол, опустила голову и, как зомби, пошла в ту же сторону, куда скрылся этот урод.

Она толкнула какую-то неприметную дверь для персонала в глубине зала и скрылась за ней.

Сука.

Меня начало трясти.

Внутри полыхнула такая первобытная, раскаленная злость, что перед глазами на секунду всё померкло.

Она снова пошла за ним.

Снова подчинилась этому дрессировщику.

— … так что, если вы дадите добро, мы можем прямо завтра… — продолжал гундеть лизоблюд, пытаясь заглянуть мне в глаза.

Медленно повернул к нему голову.

— Я не работаю с людьми, которые используют чужих жен как ступеньки для своих грязных схем. Забудьте мое имя, забудьте имя Соболева и не подходите ко мне больше. Никогда. Я ясно выразился?

Он судорожно сглотнул, кивнул, как болванчик, и попятился назад.

Я отвернулся, чувствуя, как кровь стучит в висках. Мимо проходил официант с подносом. Резко перехватил у него бокал с виски, намереваясь сделать глоток, чтобы хоть как-то сбить эту выжигающую ярость.

Поднял глаза и замер.

В паре метров от меня, возвышаясь над толпой, стоял Марк Соболев. И он смотрел не на сцену, не на партнеров. Он неотрывно, прищурившись, смотрел именно на ту самую неприметную дверь, за которой только что скрылась его дочь.

Блять, он видел?

Сука.

Соболев поставил свой стакан на ближайший стол и уверенным, тяжелым шагом двинулся прямо к этой двери.

Сердце остановилось, а затем забилось в горле с бешеной скоростью. Если Марк сейчас зайдет туда и увидит их…

Наш брак, наши контракты, ее репутация — всё превратится в кровавое месиво.

Я был ближе.

Поставил бокал на поднос официанту и сорвался с места.

Рванул на себя ручку двери и влетел в узкий, слабо освещенный служебный коридор.

Они были там.

Я увидел их и меня буквально передернуло от омерзения. Паша вжимал ее в стену, жадно, грязно целуя. Но хуже всего было не это. Мой взгляд упал ниже, и я почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота от дикой, неконтролируемой ненависти — у этого ублюдка были расстегнуты брюки.

Он собирался трахнуть ее прямо здесь, как какую-то подстилку, пока в зале сидел ее отец и ее муж.

Я в два прыжка преодолел разделяющее нас расстояние. Схватил Пашу за шкирку и с такой силой отшвырнул его в сторону, что он отлетел, с грохотом врезавшись в металлический стеллаж.

— Какого хера⁈ — Паша оскалился, рыпнувшись было на меня, пытаясь на ходу застегнуть ширинку.

— Марк.

Этого короткого имени хватило.

Спесь с Паши слетела в ту же долю секунды. Его лицо побелело, глаза расширились от животного ужаса. Он мгновенно отшатнулся и вжался в самый темный угол за стеллажами, затаив дыхание, как крыса.

Я повернулся к Марго.

Она стояла, вжавшись спиной в стену, и тяжело дышала. Ее глаза были полны паники.

Я лихорадочно расстегнул пряжку и одним резким движением дернул вниз молнию на собственных брюках.

Глаза Марго округлились.

Я шагнул к Марго вплотную, вдавливая ее в стену своим телом.

— Прости.

Мои ладони скользнули по гладкому шелку. Я грубо задрал ее платье вверх, собирая ткань на талии и обнажая ее горячую кожу. Подхватил Марго под бедра, заставляя оторваться от пола, и она рефлекторно обхватила меня ногами.

В ту же секунду дверь распахнулась.

Свет из основного зала резанул по глазам. Я замер, тяжело дыша, уткнувшись лицом в изгиб шеи Марго.

На пороге, заслоняя собой свет, стоял Марк Соболев.

В служебном коридоре повисла оглушительная тишина. Было слышно только наше с Ритой сбивчивое, загнанное дыхание и тихий звон посуды на стеллажах. Паши не было ни видно, ни слышно — он буквально врос в стену за коробками, слившись с темнотой.

Марк смерил нас долгим, нечитаемым взглядом.

— Я, конечно, рад, что мои инвестиции в ваш брак так бурно окупаются, но могли бы дотерпеть до спальни, молодежь. Тут вообще-то антисанитария и сквозняк. Не застудите мне внуков.

Он покачал головой, пряча откровенно довольную усмешку, шагнул назад и плотно прикрыл за собой дверь.

Как только шаги тестя стихли, меня словно ударило током.

Я отпустил Марго. Она на негнущихся ногах сползла по стене, судорожно одергивая подол платья, а я сгреб в кулак остатки своего самоконтроля и обернулся.

Паша только-только начал вылезать из своего укрытия, нервно поправляя ремень. На его лице читалась жалкая смесь облегчения и трусливой злобы.

Крыса.

Грязная, трусливая крыса.

У меня сорвало резьбу.

Не помню, как сократил разделяющее нас расстояние. Я просто схватил этого ублюдка за лацканы пиджака, оторвал от пола и с нечеловеческой силой впечатал в металлический стеллаж.