Это несерьезно

Глава 26

Артур

Три часа ночи.

Я за рулем уже пять часов. Мотаюсь туда-сюда, как проклятый: от загородного дома Марка до бара на окраине, где мы когда-то познакомились, и обратно до нашего пентхауса.

Трубку она не берет.

Злюсь, в очередной раз пытаясь ей дозвониться, слушая долгие, монотонные гудки, которые отдаются тупой болью в висках.

Прибью, когда вернется. Вот точно прибью.

Нельзя написать хотя бы, что всё хорошо? Нет же, шифруемся, как обиженные подростки.

Я бью ладонью по оплетке руля и сбрасываю вызов. Всё. Сдаюсь.

Открываю контакты и нахожу номер Соболева. Марго как-то упоминала, что Марк — параноидальный контролер, и ее телефон подключен к его локатору.

Гудки идут недолго. Марк берет трубку почти сразу, несмотря на время и то, что он сейчас в Швейцарии.

— Слушаю, только быстро.

— Марк Александрович, прошу прощения за беспокойство, но я больше не знаю, к кому обратиться.

— Так… — тянет он с явным подозрением.

— Мы с Марго немного повздорили. Ничего серьезного, но она обиделась и ушла. Трубку не берет. А она как-то говорила, что ее телефон подключен к вашему локатору.

На том конце повисает тяжелая, многозначительная пауза.

— Ты обидел ее? — голос тестя падает на октаву, превращаясь в угрожающий рык.

— Всё немного сложнее. Хочу найти ее и поговорить.

— Ты обидел ее?

С силой сжимаю руль.

— Не так, как вы сейчас думаете.

— А как?

— Серьезно? — я нервно усмехаюсь. — Вам прям сейчас нужно рассказать, как?

— Я весь во внимании, зять, — чеканит Марк, и я прямо слышу, как он тяжело вздыхает.

Тру виски. Эта семейка меня доканает.

— Сексом мы занимались. Кончить она не успела, так как я уехал к брату, прервав всё.

В трубке воцаряется такая мертвая тишина, что я проверяю, не оборвалась ли связь.

— Жди. Скину локацию.

И отключается.

Через тридцать секунд экран телефона загорается. В мессенджер падает геометка.

Я быстро кликаю на нее. Отель?

На другом конце города?

Я вдавливаю педаль газа в пол. Этот час, который я трачу на то, чтобы прорваться через ночную Москву, кажется мне вечностью. Мозг подкидывает одну страшную картинку за другой. Что она там делает? С кем она? Почему телефон локацию отдает, а трубку она не берет?

Я бросаю машину прямо у входа, даже не заглушив двигатель. Влетаю в холл, ослепленный ярким светом люстр.

За стойкой ресепшена стоит сонный парень.

— Доброй ночи. Маргарита Власова. Или Воронцова. В каком она номере?

Парень моргает, выпрямляясь.

— Простите, но мы не имеем права разглашать информацию о наших гостях. Политика конфиденциальности…

— Я ее муж! Моя жена не берет трубку. Номер, быстро!

— Я буду вынужден вызвать охрану. Я не могу просто так…

Достаю телефон, судорожно открываю галерею и тычу ему в лицо фотографиями с нашей свадьбы, сканами паспортов, совместными снимками из того проклятого аэропорта, которые уже облетели все СМИ.

— Я Артур Воронцов. Посмотри на меня внимательно. Если ты сейчас же не дашь мне ключ от ее номера, я клянусь, завтра утром ты не только вылетишь отсюда с волчьим билетом, но и сам этот отель я с землей сровняю! Ключ!

Парень бледнеет, узнавая меня, судорожно клацает по клавиатуре и дрожащими руками протягивает мне пластиковую карту.

— Четыреста второй… Четвертый этаж…

Я не дожидаюсь лифта. Взлетаю по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. В груди всё горит, дыхание сбивается.

Четыреста первый. Четыреста второй.

Прикладываю карточку к замку. Зеленый свет. Щелчок.

Я распахиваю дверь и влетаю в номер. Внутри полумрак. Горит только один тусклый торшер в углу. Я делаю несколько шагов по мягкому ковролину, озираясь. Идеально заправленная двуспальная кровать, закрытые шторы.

И тут я вижу ее.

Она сидит прямо на полу, у изножья кровати, прислонившись спиной к матрасу. Ноги вытянуты вперед. Голова безвольно опущена вниз, подбородок прижат к груди. Руки лежат на коленях.

Замираю.

В комнате стоит такая оглушительная, мертвая тишина, что я слышу пульсацию собственной крови в ушах.

— Марго? — зову негромко, делая осторожный шаг вперед.

Никакой реакции.

Молчит.

Не шевелится.

Даже грудная клетка, кажется, не поднимается.

И в этот момент внутри меня всё обрывается и летит в ледяную, черную бездну. Сердце просто останавливается.

— Рита!

Срываюсь с места. Падаю перед ней на колени, едва не сбив прикроватную тумбочку. Хватаю за плечи.

Она обмякает в моих руках, как тряпичная кукла.

Голова откидывается назад, и я вижу ее лицо. Бледное, как мел, покрытое испариной. Глаза полуприкрыты, зрачки расширены настолько, что почти полностью поглотили радужку.

Я подхватываю ее на руки, прижимая к себе.

— Рита! Рита, посмотри на меня! Слышишь меня⁈

Из ее приоткрытых губ вырывается невнятное, глухое мычание. Она пытается что-то сказать, но язык ее не слушается. Звуки сливаются в бессвязный, пьяный бред.

Напилась?

Я инстинктивно принюхиваюсь, прижимаясь лицом к ее губам. И меня прошибает ледяным потом.

Никакого перегара.

Ни кислого запаха вина, ни терпкого аромата виски. Только ее парфюм и какой-то странный, едкий, химический привкус на ее приоткрытых губах.

Пазл с оглушительным, жутким хрустом складывается в моей голове.

Молоток бьет по наковальне.

— Сука… Сука, нет. Нет, нет, нет!

Начинаю бить ее по щекам. Но она даже не жмурится.

— Марго! Очнись! Открой глаза, блять! Посмотри на меня!

Не реагирует.

Ее голова просто безвольно мотается из стороны в сторону от моих ударов. Глаза закатываются так, что из-под полуприкрытых век видна только жуткая, белая полоска склеры. Тело сводит странной, неестественной судорогой — мышцы то каменеют, то вдруг превращаются в желе.

Из горла вырывается влажный, булькающий, клокочущий хрип.

Она задыхается.

Уходит прямо у меня на руках, соскальзывая в темноту, из которой я не могу ее вытащить.

— Да что же ты наделала, девочка⁈ — прижимаю ее к себе — Что же ты, мать твою, наделала⁈

Животный, парализующий ужас сковывает мои легкие.

Я — человек, который привык контролировать всё и всех, разруливать миллиардные сделки и давить конкурентов, — сейчас стою на коленях и не знаю, что делать. Мои руки трясутся крупной, неконтролируемой дрожью.