Это несерьезно

Глава 20

Артур

Я проклинал всё на свете.

Создателя колеса, изобретателя педалей, дорожки в этом гребаном парке, и особенно тот момент, когда решил проявить благородство и вытащить свою фиктивную жену на прогулку.

Мои бедра горели адским пламенем, а дыхание сбивалось так, словно я только что разгрузил вагон цемента.

Когда я в последний раз сидел на велосипеде?

Лет восемнадцать назад?

Больше.

Кажется, мне было пятнадцать, это был старый отцовский горный велик на даче, и тогда мои колени еще не хрустели при резком перепаде погоды.

Сейчас мне тридцать три, и моя задница категорически отказывалась признавать это узкое, жесткое, дьявольское седло как нечто совместимое с нормальной жизнью.

Мы ехали по широкой асфальтированной аллее. Я с силой нажал на педали, пытаясь удержать равновесие и не вильнуть в кусты.

Я мысленно возносил хвалу всем существующим богам за то, что мне хватило ума переодеться в спортивный костюм. Натянуть джоггеры, худи и кроссовки.

Хотя «хватило ума» — это сильно сказано.

Что-то подсказало мне, что Марго может меня заставить.

И ведь заставила.

Как она это сделала?

Я, генеральный директор строительного холдинга Воронцов, человек, одним взглядом заставляющий подрядчиков заикаться и седеть, просто сдался под напором женщины, которая сейчас весила дай бог пятьдесят килограммов.

Я просто посмотрел в ее глаза, в которых впервые за несколько дней появилась хулиганская искра, и пошел переодеваться. А вот как мы дошли до пункта проката, и как я молча оплатил два велосипеда — лучше вообще никому не знать.

Оказывается, я подкаблучник.

Это было в высшей степени странно и даже комично, учитывая, что отношения у нас абсолютно фиктивные. У нас в контракте прописаны штрафные санкции, зоны влияния и неразглашение, но там ни слова не было сказано про то, что я должен потеть на велосипеде в среду утром!

Я хмыкнул, вытирая испарину со лба тыльной стороной ладони. Ну ничего. Зато теперь, когда я женюсь на Тасе по-настоящему, буду знать, к чему готовиться. Тренировка перед реальной семейной жизнью, так сказать. Курс молодого бойца от Маргариты Соболевой.

— Воронцов, ты там уснул⁈ — звонко крикнула Марго, оборачиваясь через плечо.

Она ехала впереди метрах в десяти. И ехала так легко, словно всю жизнь готовилась к Тур де Франс.

И сейчас, глядя на нее, я понимал, что всё это было не зря.

В ее голосе больше не было той глухой, надломленной пустоты, которая пугала меня последние дни. Ее плечи были расправлены, а на лице играла та самая, настоящая, непобедимая улыбка Власовой. Она смеялась. Искренне, громко, наслаждаясь скоростью и майским солнцем.

И, черт возьми, ради этого смеха я готов был стереть себе задницу об это седло хоть до самых костей.

— Я рассчитываю стоимость твоего лечения, если ты сейчас навернешься! — крикнул в ответ, налегая на педали, чтобы поравняться с ней. — И прикидываю, как буду объяснять твоему отцу, почему его дочь снова в гипсе!

Она звонко рассмеялась, запрокинув голову.

— Не дождешься! Я отлично вожу! — крикнула она, даже не думая сбавлять скорость. — А вот ты отстаешь! Твои костюмы сделали из тебя офисную неженку, Воронцов!

— Неженку⁈ Ах ты ж…

Я стиснул зубы, подался вперед и начал остервенело крутить педали. Мышцы бедер тут же взвыли от напряжения, но азарт оказался сильнее здравого смысла. Велосипед рванул вперед.

— Эй! Так нечестно! — возмутилась Марго, когда я обогнал ее, подрезая легким маневром.

— В бизнесе нет слова «честно», жена! — бросил через плечо, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в широкой, совершенно идиотской улыбке.

Мы неслись по аллее наперегонки, распугивая редких утренних прохожих. Она кричала мне в спину какие-то угрозы, обещая уволить, лишить финансирования и проколоть мне шины, а я смеялся в голос. Просто смеялся, чувствуя, как ветер выдувает из головы весь тот смрад и напряжение.

Я тяжело дышал, чувствуя, как горят отвыкшие от такой нагрузки икры.

Подкаблучник. Однозначно.

Но, слушая ее звонкий, живой смех за своей спиной, я почему-то совершенно об этом не жалел.