Это несерьезно

Глава 19

Артур

Четвертые сутки мы с Марго жили под одной крышей.

Не просто формально числились соседями по пентхаусу, а именно жили. Спали в комнатах напротив, сталкивались по утрам на кухне, молча ужинали в гостиной под какой-нибудь дурацкий фильм.

Все то время, что мы были женаты, мы никогда не находились в одном пространстве дольше суток.

Либо она сбегала к своему Паше, либо я срывался к Тасе.

Наш брак был идеальной ширмой, за которой у каждого была своя, отдельная, настоящая жизнь. Но сейчас, после ее возвращения из Швейцарии, всё изменилось.

И я вам скажу, это было не самое лучшее мое времяпрепровождение.

Потому что Марго Власова — дочь Марка Соболева, наследница многомиллионной империи, дерзкая, острая на язык стерва — оказалась маниакальной чистюлей.

Кто бы мог подумать да?

В моей картине мира она всегда была легкомысленной прожигательницей жизни с золотой ложкой во рту.

Все мы знаем, кто ее отец и как она воспитывалась.

Я был уверен, что вокруг нее с самого детства на цыпочках ходила прислуга. Единственная дочь, папина принцесса, которая, скорее всего, даже не знает, с какой стороны включается пылесос.

Каким же идиотом я был.

Кто же знал, что эту огромную, стерильную квартиру, в которой мы якобы вили наше семейное гнездышко, она всегда убирала сама.

Я-то думал, у нас работает клининговая служба. Оказывается, у меня ее нет с тех самых пор, как Марго здесь поселилась.

Я всегда приходил, и было чисто. Идеально чисто. И я, в своей мужской, эгоистичной слепоте, просто принимал это как данность.

Последние четыре дня превратились для меня в персональный ад.

Меня отчитывали за всё.

За оставленную в раковине чашку из-под утреннего кофе, которая, по ее мнению, была преступлением против человечества. За крошки на столешнице после завтрака. За то, что я приготовил ужин и не отдраил плиту до зеркального блеска сразу после. Оказывается, Марго всегда чистила ее после меня. Молча. Все эти месяцы.

Готовлю я, к слову, отменно.

Когда-то даже брал уроки у шеф-повара, потому что привередлив к еде. Могу приготовить стейк идеальной прожарки или ризотто, от которого Тася обычно стонет от удовольствия. Но вот уборка… Уборка — это точно не мое. Я мог оставить гору посуды до утра, и мне было абсолютно комфортно.

А она, как выяснилось, не могла.

Вчерашний вечер стал апогеем.

Я приготовил пасту с морепродуктами, мы молча поели, и я, уставший после тяжелого дня в офисе, просто ушел в свою спальню. А через час, выйдя на кухню за водой, я застал ее, стоящую на коленях у плиты. В одной руке у нее была губка, а другой она ожесточенно терла какой-то одному ей видимый след. С таким упорством, с такой слепой яростью, словно пыталась стереть с этой стеклокерамической поверхности не жирное пятно, а все свои проблемы.

Я просто стоял в дверном проеме и смотрел на ее спину и чувствовал себя полным мудаком.

Но добило меня сегодняшнее утро.

Я открыл шкаф, чтобы достать свежее белье, и замер. А потом медленно, неверяще прикрыл глаза и выругался сквозь зубы.

На полке, куда я вчера просто сваливал в кучу чистое белье после стирки, лежали мои боксеры. Лежащие не просто стопкой, а… сложенные. Ровными, мать его, прямоугольниками. Один к одному. По цветам.

Блять. Даже трусы мои складывает, оказывается, она.

Я захлопнул дверцу шкафа.

Смотрел на эту идеально убранную квартиру, на блестящие поверхности, на которых не было ни единой пылинки, и впервые видел не просто нашу с ней «деловую площадку».

Я видел ее территорию.

Ее

дом.

Пытался совместить в своей голове два образа: образ дерзкой, непробиваемой Власовой и образ женщины, которая отчитавала меня за крошки на столешнице. И эти два образа никак не хотели складываться в одну картинку.

Кто ты такая, Маргарита Власова?

И почему я чувствую себя так, будто меня только что развели, как последнего лоха?

В офис почему-то идти расхотелось. Вот просто как отрезало. Не знаю, может, потому что Марго все эти дни просидела дома, почти не выходя из своей комнаты, словно привидение. Мне физически было необходимо вытащить ее куда-нибудь. Проветрить. Заставить снова дышать.

Я вышел из своей спальни и направился в гостиную.

Марго лежала на диване, свернувшись калачиком под тонким пледом. Она спала.

Подошел ближе и бесшумно присел на корточки рядом с диваном. Внимательно, жадно вглядывался в ее заострившиеся черты, в эти темные тени под глазами.

Что же этот урод с тобой сделал?

Внутри снова начала закипать темная, вязкая ярость.

Правильно ли Тася все поняла? Не ошиблась ли?

Но пазл складывался слишком идеально, и от этого было тошно.

Если все действительно так… если этот слизняк посмел поднять на нее руку… Я даже не знаю, что с ним сделаю. Я сотру его в порошок, размажу по асфальту.

О, а что сделает с ним Марк, когда узнает… Соболев с него заживо кожу снимет.

Ох, лучше бы мне добраться до него первым. Ради его же блага.

Я протянул руку и слегка, очень осторожно взял ее за плечо.

— Марго?

Она тут же распахнула глаза. Вздрогнула, резко фокусируя на мне заспанный, непонимающий взгляд.

— Ты еще дома?

— Решил выходной себе устроить.

Она удивленно моргнула.

— В среду?

Кивнул.

— Пойдем прогуляемся.

Марго смотрела на меня, моргая часто-часто, будто видела впервые в жизни. Ее рука вынырнула из-под пледа, и прохладная ладонь легла прямо на мой лоб.

— Да нет, здоров, — пробормотала она с легким недоумением.

Я невольно улыбнулся, перехватывая ее запястье и мягко опуская ее руку обратно на диван.

— Я что, не могу пойти погулять со своей женой?

— Фиктивной, Артур.

— Но все же женой, — я поднялся на ноги, возвышаясь над ней. — Давай, собирайся.

На секунду мне показалось, что она начнет спорить, отнекиваться или снова пошлет меня к черту. Но вместо этого ее лицо вдруг осветилось. Она тут же повеселела, откинула плед и, спрыгнув с дивана, босиком побежала в свою комнату.

Я остался ждать в гостиной, мысленно прикидывая, куда мы поедем. Может, в какой-нибудь тихий парк за городом? Или пообедать на веранде?

Уже через несколько минут дверь спальни открылась.

Я обернулся и замер.

Марго вышла в коротких джинсовых шортах и легком светлом топе.