Это несерьезно

Глава 17

Маргарита

Мое бюро было единственным местом в Москве, где я чувствовала себя абсолютно, стопроцентно в безопасности.

Это была моя крепость. Никакого пафосного красного дерева, как у Артура, и никакой давящей, тяжелой роскоши, как в кабинете моего отца.

Огромные панорамные окна, много света, открытый бетон, стекло и живая зелень. Я строила этот бизнес с нуля, выгрызая каждого клиента, доказывая, что Власова — это не просто дочка Соболева с кошельком, а самостоятельная единица.

Я обожала здесь всё: от запаха свежесваренного кофе в зоне ресепшена до бесконечных рулонов с чертежами.

— Нет, Макс, если мы положим этот черный мрамор в гостевой санузел, заказчик решит, что мы строим ему мавзолей, а не квартиру на Патриках, — я рассмеялась, глядя на визуализацию на мониторе своего ведущего архитектора.

Макс, потирая небритый подбородок, усмехнулся.

— Да он сам просил «чтоб дорого-богато и с характером»!

— У него характер золотистого ретривера, Макс. Убирай черный, давай теплый оникс. Иначе его жена нас с тобой этим мрамором и придавит.

Макс кивнул, быстро щелкая мышкой, а я отпила остывший латте, опираясь бедром о его рабочий стол.

Настроение было на удивление паршивым, но я виртуозно держала лицо.

Рука в гипсе ныла, а в голове до сих пор, словно заезженная пластинка, крутились флэшбеки из душевой с Воронцовым.

Я старательно запихивала эти воспоминания в самый дальний угол подсознания. Это был просто стресс. Авария, боль, адреналин. Физиологический сброс напряжения. Артур просто оказался рядом. Ничего больше.

Стук в стеклянную дверь прервал мои мысли. В кабинет заглянула Кира, мой бессменный секретарь.

— Маргарита Марковна, извините, что отвлекаю. Там к вам пришли из бюро Соболева.

Улыбка моментально сползла с моего лица.

Я выпрямилась.

— Отец?

— Нет, — Кира замялась, опуская глаза на свой планшет. — Павел приехал. Говорит, что это очень срочно.

У меня внутри всё скрутилось в тугой, ледяной узел. Желудок ухнул куда-то в район колен.

Неделя.

Мы не общались ровно неделю, с того самого момента, когда хлесткий звук пощечины разорвал тишину его спальни.

Я не брала трубки, игнорировала его сообщения. Единственный раз, когда я сорвалась — это в машине скорой помощи.

В состоянии первобытного шока, с кровью на лице и дикой болью в руке, я написала ему.

Видела две синие галочки. Он прочитал это сообщение.

И ничего не ответил. Не приехал. Не перезвонил. Позже, уже в машине Артура, я сгорая от стыда и унижения удалила это сообщение для нас обоих. А теперь он стоял в моей приемной.

— Макс, оставь нас, пожалуйста.

Архитектор мгновенно уловил смену атмосферы, подхватил свой ноут и бесшумно испарился из кабинета.

— Пусть зайдет, Кира.

Секретарь кивнула и скрылась.

Через секунду дверь снова открылась.

Паша переступил порог моего кабинета, и я едва сдержала изумленный вздох. Он выглядел ужасно. Обычно с иголочки одетый, ухоженный мужчина сейчас напоминал собственную тень.

Недельная щетина, ввалившиеся глаза с темными кругами, помятая рубашка под расстегнутым пальто. Он выглядел таким измученным, словно не спал всё это время.

Мы остались вдвоем.

— Как ты?

Его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на пластыре у виска, и опустился ниже.

Я скрестила руки на груди — точнее, попыталась, учитывая обстоятельства, — и вздернула подбородок.

— Нормально.

— Марк сказал… у тебя перелом.

Я молча подняла правую руку, демонстрируя тяжелый белый гипс, зафиксированный на перевязи.

— Как видишь.

Паша судорожно выдохнул.

Он провел рукой по своим волосам, и в этом жесте было столько отчаяния, что моя выстроенная за неделю броня дала микроскопическую трещину.

— Рит, я это… извиниться хотел. Я… — он запнулся, глядя мне в глаза с такой мучительной тоской, что у меня перехватило дыхание. — Марк с ума сходит. Гоняет всех в компании, лютует, просто уничтожает за каждую ошибку. Я сутками не сплю, я просто не вывожу это давление. Сорвался. Прости меня.

Я недоверчиво усмехнулась. Боль от того воспоминания снова обожгла щеку.

— Простить? Паш, ты ударил меня.

— Я идиот. Я конченный урод, но я клянусь тебе, я не хотел! Сорвался на эмоциях, а ты просто под руку подвернулась.

«Под руку подвернулась».

Мой мозг на секунду зажег красную лампочку:

Он перекладывает вину. Он оправдывает насилие моим отцом и тем, что ты была рядом.

Но вид сломленного, уничтоженного мужчины, ради которого я терпела фиктивный брак, глушил голос рассудка.

Он страдал.

Из-за меня.

Из-за моего отца.

Паша стоял, смотрел на меня, а затем вдруг его колени дрогнули.

Прямо посреди моего кабинета он тяжело опустился на колени.

У меня округлились глаза.

Паника холодной волной окатила спину.

Я никогда не видела его таким. Это было жалко, неправильно, отчаянно.

— Ты что делаешь⁈ — бросилась к нему, забыв про статус, обиду и сломанную руку. — Встань, Паш! Прекрати!

Я наклонилась, пытаясь здоровой левой рукой ухватить его за плечо и потянуть наверх, но он неожиданно крепко обхватил меня за ноги, утыкаясь лицом в мои бедра.

— Прости, Рит. Я не могу без тебя. Люблю больше жизни, прости меня. Я подохну без тебя в этом аду.

Меня накрыло.

Весь этот гнев, который я лелеяла неделю, вся эта обида за прочитанное сообщение из скорой — всё это начало растворяться в моей собственной, больной потребности спасать его. Спасать нас.

— Паш, встань. Пожалуйста, — мой голос дрогнул, слезы предательски защипали глаза.

— Рита? — он поднял голову.

— Ладно. Ладно. Встань только. Не надо так.

Его лицо мгновенно преобразилось. Скорбь и отчаяние испарились, уступив место какой-то жадной, облегченной улыбке. Он резко поднялся на ноги.

Его руки трепетно, бережно обхватили мое лицо. Большие пальцы скользнули по моим скулам.

В голове на долю секунды вспыхнуло другое воспоминание: как меня так же держал за лицо Артур в темном коридоре пентхауса. Тепло, уверенно, защищая. Я моргнула, отгоняя это наваждение. Артур — это сделка. Паша — это моя реальная жизнь.

Он наклонился и поцеловал меня. Сначала осторожно, а потом всё смелее, жадно сминая мои губы, словно доказывая свои права.

— Я люблю тебя. Больше никогда в жизни, слышишь? Никогда.